Проклятье, он прав: Амины — все маги! А у меня осталось совсем мало шехира. Плюс в свидетелях ни в чём не повинный устроитель поединка. Он, кажется, вообще тут на стадионе служит. Ему-то с чего попадать в эту мясорубку.

— А что, ни разу не было случаев, чтобы техника Уаджит проявлялась у кого-то, кто имеет дальнюю родственную связь с Рамессидами? — спросил я со слабой надеждой.

Управляющий покачал головой.

— У вашего рода нет никакой связи с правящей династией, господин! Это легко проверить по генеалогическому древу.

Ну, да, аристократы же так кичатся своей наследственностью, что все браки записывают.

— Что происходит? — встряла Мефиер. — Господин, откуда у вас эта техника⁈ И вообще… Вы сражались так, словно очень давно занимаетесь…

— Ахи, они идут! — прервал девушку Дорил.

Действительно, трое Аминов покинули трибуну и направлялись к нам. Впереди шествовал мужчина с бородой, в которой уже сильно показалась седина. Вид у него был суровый. Двое крепких парней сопровождали его. Явно не из охраны: слишком роскошные одежды. Похоже, делегация.

Старик остановился в двух метрах от нас.

— Господин Кормон, ваше высокомерие не знает границ! Придать своей технике вид божественной — это едва ли не оскорбление власти фараона! Не знаю, чем вы руководствовались, поступая так, но я нахожу ваше поведение возмутительным! Ваш захудалый род никогда не был и не будет иметь ни малейшего отношения к великим Рамессидам! Если вам кажется, что уничтожить моего племянника подобным образом значит совершить нечто достойное, то вы очень ошибаетесь! Не рассчитывали же вы всерьёз, что кто-то из нас поверит, будто в вас течёт хоть частица царской крови⁈

Старик буквально клокотал от бешенства. И его негодование выглядело вполне искренним. Вот только, поверил он или нет, слухи о том, что молодой Кормон использовал технику, придав ей вид Уаджит, всё равно разнесутся. И дядя наверняка отправит кого-нибудь проверить, в чём дело.

Однако Амин не закончил.

— Одно дело, когда малые дети, играя, делают вид, будто создают Уаджит. Совсем другое — глава рода! Пусть даже такого, как ваш, — кажется, он едва сдержался, чтобы не сплюнуть. — Я бы сообщил об этом, куда следует, но не хочу доставлять вам славу. Какой бы дурной она ни была.

Господи, он что, серьёзно⁈ Нет, по идее, мужик и не должен был поверить, что я использовал настоящую божественную технику. Он выглядел бы глупо, рассказывая, будто Кормон имеет царскую кровь. С другой стороны, возможно, он в это как раз поверил? И не желает, чтобы об этом кто-то узнал? Ведь какой удар будет нанесён репутации Аминов, если все решат, будто они ниже по происхождению, чем их злейшие враги! Имелся и третий аспект: после всего, что наговорил старик, я должен вызвать его на поединок. И, кажется, этого он и добивался. Неплохой план: укокошить последнего представителя ненавистного рода, пока он не в состоянии восстановить вилы после дуэли. Ведь ясно, что, где бы я ни раздобыл шехир, второй раз мне этого за три дня не сделать. И Амин явно добивался вызова, раз говорил всё это при свидетелях — Дориле и устроителе. Хитрожопый старикашка! Возможно, он решил угробить меня, пока слух о моей Уаджит не разнёсся. Наверное, он даже сам заплатил устроителю за молчание. А ещё вернее — убьёт. Но я не собирался идти у него на поводу. Главное — если даже Амины поверили в то, что во мне есть частица царской крови, они приложат все усилия, чтобы никто об этом не узнал. Конечно, он делал вид, что считает это обманом. Иначе получилось бы, что мужик пытается укокошить родственника фараона. Так себе идея. Но вероятность, что старикашка просто решил, будто я придал своей технике вид Уаджит из заносчивости, тоже оставалась. В общем, я понятия не имел, как на самом деле обстоят дела, а все эти мысли пронеслись в моей голове за минуту, что мы стояли, глядя друг на друга.