— Ну, что, погонял он тебя? — спросила Мила, видя, что я не собираюсь ничего говорить.

— У него был «Тифон-6», — ответил я. — Интересно, где он его взял.

— Он работал в «Охранных системах». Наверное, имел доступ.

— Миниган сошёл с конвейера «Добрынин Индастриз», тульская сборка. Я посмотрел на маркировку, пока он издыхал. Не китайская лицензионка. Дорогая штука и редкая вдобавок. Откуда у него к ней доступ — вот, что я хотел бы знать.

Мила оглянулась на здание, где я только что охотился, и пожала плечами. Налетел порыв холодного ветра, согнав с его крыши ворон, которые с хриплым карканьем устремились прочь. По асфальту покатились пустые пластиковые стаканчики и комки мятых флаеров.

— Это и будем выяснять, — проговорила Мила, зябко поёжившись.

Это банальное движение лишний раз напомнило, сколько ей лет, и как она несчастна — несмотря на браваду, красный гребень и боевой раскрас. Может, избавься она от всего этого, и дело пошло бы на лад?

— Да, неплохо бы разобраться, — кивнул я. — Это уже второй случай за неделю, когда служащие «Охранных систем» оказываются участниками подобных инцидентов. А всего их накопилось за этот месяц…

— Шесть, — подсказала Мила. — Ты прав, Амос. Разборок не избежать. Будет созвана комиссия.

— И давно пора.

— Думаю, «Добрынину» тоже придётся давать объяснения, — Мила сделала два шага навстречу подходившему к нам командору Ветрову. Я встал.

Инквизитор держался прямо, словно проглотил кол. У него были широкие плечи, поджарый живот и массивные кулаки, которые он сейчас засунул в карманы форменного пальто. Ветрову было уже за сорок, и это его злило. Он мог бы пройти курс омоложения, но не хотел из гордости: не желал смириться с тем, что стареет. Его самолюбие задевало, что суставы и мышцы уже не те, что прежде. А прибегать к операции он считал ниже своего достоинства. Но все, и он в том числе, понимали, что рано или поздно ему придётся это сделать, если он хочет и дальше командовать Экзорцистами. А командор хотел, потому что без этого он потерял бы себя, превратился в ничто. И ещё ему наверняка казалось, что его четверо детей, жена и куча родственников перестанут уважать его, если он снимет форму и усядется на диван, чтобы скоротать вечер перед телевизором.

— Вся информация должна быть обработана в течение часа, — Ветров не скрывал, что настроение у него отвратительное. — Мне нужен подробный отчёт, — его прищуренные голубые глаза, окружённые мелкими морщинками, смотрели куда-то вдаль, словно командор думал о другом.

Я почувствовал исходившее от него беспокойство: он был натянут, как гитарная струна.