– Думаю, надо его примерить, чтобы, уже глядя на свой пальчик, ты принимала решение… – хмыкнув, он ловко надел его на мой палец.
Интересно, есть ли хоть одна женщина, которая могла его потом добровольно снять? У меня силы воли на такое не хватит!
– Дар… – хрипло выдохнула я, прочищая горло. – Цветы, лазурное побережье, ты на одном колене и колечко… это всё почти идеально.
– Почти? – насмешливо выгнул он бровь.
– Это зависит от того, что у тебя здесь, – положила я ладонь на его грудь, ощущая, как громко бьётся сердце.
– А ты не знаешь? – его руки скользнули по моей талии, резко прижимая меня к его сильному телу. – Думаю, это очевидно. Но, кажется, для всех, кроме тебя…
– Да? – шепнула я, теряясь в его взгляде, в его запахе, что пленил меня. – Так скажи…
– Я люблю тебя, Кира.
– И я…
– Я знаю, – выдохнул он мне в губы, а после накрыл их жадным поцелуем.
Пламя стремительно разгоралось в груди. Я обвила его шею руками, вжимаясь в тело мужчины, стремясь раствориться в нём полностью, без остатка. Что идеально совпадало с его желаниями. Его губы не отрывались от моей кожи, скользя по лицу, шее, словно никак не могли насытиться. Но в каждом движении была не только страсть и ярость, а отчаяние и нежность – будто он всё ещё чувствовал, что мог потерять меня.
– Я думал, что опоздал, – сорвалось с его губ между поцелуями. – Если бы не эта нить…
– Какая нить?
Я замерла, а он прижал меня к себе, как будто в этот момент только я удерживала его от распада. Мужчину пробивала дрожь, что передавалась и мне. Словно его эмоции были моими, а мои – его…
Он полностью отдался чувствам, резко подхватив меня на руки. Дар, продолжая целовать, понёс меня в дом.
Я не видела, какого он цвета, какая в нём мебель, не запоминала планировку… Перед моими глазами были то жадные губы, то плавящийся безумной страстью взгляд, то шейный платок, который, как назло, выбрал именно этот момент и не поддавался моим пальцам.
– Гадёныш, – выдохнула я, слыша, как тихо рассмеялся Дар.
Но я не была настроена на сантименты с платком и, прищурившись, поддалась нетерпеливой страсти, что кипела во мне. Наклонившись к шёлковому платку, я уцепилась за него зубами. Только кожа шеи дракона была милее и манила пряным ароматом. Я не удержалась и прикусила её. Дару стало не до смеха. Его дыхание сбилось, а из горла вырвался утробный рык, отдающий дрожью в каждой клеточке тела.
Кажется, отказал последний сдерживающий его механизм. Бросив меня на кровать, мужчина сам сдёрнул платок одним движением, порвав его, а после – и пиджак, и рубашку…