Если что-то пойдет не так, люди будут жаловаться именно на Витю, именно его будут тыкать носом в ошибки. Осознание этого факта давило на плечи, заставляло нервничать.

Когда сбоку на группу выбежал слабенький некроголем с уклоном в силу, Витя услышал истошный визг, будто мертвец добрался до группы и начал кого-то сношать. Когда пацан обернулся, мертвец только выбегал из открытой двери какого-то подвала, а один из мужчин, самого мелкого уровня, тонко голосил, прячась за спины группы. Остальные либо вытащили оружие и стояли на месте, либо судорожно пытались его достать.

— Пиздец! — выдохнул юноша, и не спеша пошел наперерез некроголему. Когда мертвец приблизился — исхудавший, невероятно медленный, даже вполовину не такой опасный, как ферраид, пацан точным ударом молота вмял боек в костяную голову. Затем очистил боек охапкой травы и обернулся к людям. Сейчас тот самый переломный момент, когда нужно либо что-то менять, либо промолчать и идти дальше как прежде. Пацан знал, что ему делать: унижать и доминировать. Захар предпочитал договариваться, быть для людей хорошим, дядь Леша был умеренно-кровожадным — вспомнить хотя бы отстреленную кисть того вояки. Витя же будет агрессивным: прежде, чем его кто-то будет критиковать, разъебет всех и каждого. Злость на то, что группа ведет себя как стадо, придала уверенности.

— Вы… — указал пацан на визгливого мужчину, а потом поправил себя, — Ты! Мужик вообще, или нет? Какого хрена вместо четкого и громкого предупреждения группа слышит твой визг? Я сам чуть не обоссался!

Первые слова пришлось выталкивать из себя, но никто не засмеялся, глядя, как Витя орет на взрослого мужика, который в два раза старше, и не спросил: "парень, ты охуел?". И Витя разошелся: спокойно разъебал всех и каждого. Дальше шли молча, с оружием в руках, и смотрели по сторонам, как адекватные люди.

На подходе к экстрим парку начали попадаться следы бойни, будто здесь трудился не Захар с командой, а несколько бригад мясников-энтузиастов: кровь плотной, высохшей коркой покрывала несколько сотен квадратных метров. Повсюду попадались мелкие части ферраидов: осколки костей, когтей, выбитые клыки, отрубленные пальцы. Визгливый мужчинка едва не сомлел глядя на этот отталкивающий, но в общем-то ожидаемый вид.

Витя отметил, что провода, которые собирался использовать дядь Леша, когда показывал пацанам это место, до сих пор лежат на своем месте. Тел не было, как и оружия — ферраиды утаскивали на глубину все, что считали хоть немного ценным — мясо, оружие. А вот у самой воды лежало то, что ни в коем случае не должно было там лечь — порванные красные кеды Захара. На берегу были еще какие-то тряпки, но кеды Витя помнил отчетливо — еще вчера он подколол друга, что обувь красного цвета пятьдесят лет назад носили геи, и сказал, что Захар запоздало присоединился к движению.