— Будем здоровы, Марк!

— Если позволено спросить, Жорж, чем ты занимаешься, когда не защищаешь будущих актрис от бандитов?

— Защищаю Родину. А если подробнее, преподаю на курсах повышения квалификации.

— Тогда вы должны были заканчивать какое-то высшее учебное заведение.

— Несомненно должен был. И давайте всё-таки на «ты».

— И…

— И это закрытая информация. Болтун находка для врага.

— Ну да. Просто хотелось знать побольше о молодом человеке, с которым встречается моя дочь. И у которого уже ночевала. Если бы ты был старше, ты бы меня понял.

— Я и так вас понимаю. Вы переживаете за неё, но осознаете, что уже никак не можете повлиять на её жизнь, её выбор, принять на себя удар, предназначенный ей. Был бы сын, можно было бы сказать, что падения делают мужчину сильнее. А про дочку такого не скажешь.

— Откуда ты всё это знаешь? Вот прямо поразил до глубины души.

— Я немного поэт, поэты и писатели все немного шизофреники. Так что влезть в чужую шкуру и понять, где чешется им чуть легче, чем прочим. А сейчас, Марк, давайте о том, зачем я пришел.

Короткий рассказ о ситуации с расследованием нашумевшего в их районе дела, касавшегося дочери, успокоил отца Жанны, он выдохнул и слегка расслабился. А то вел себя неестественно бодро, словно сам себе пытался что-то доказать. Видимо для закрепления результата Марк хлопнул залпом рюмку рома и не поморщился.

— Как ром, Жорж?

— Хороший, скорее всего настоящий.

— Ты и по рому специалист?

— Доводилось дегустировать разное.

— Слушай, а между нами, что ты испытал, когда убил тех преступников?

— Ощущение хорошо выполненной работы. Мир стал капельку чище после моих выстрелов. Примерно то же чувствует хирург, удаляя опухоль.

— Да уж, никогда не хотел быть хирургом.

— Это нормально, Марк. Кто-то идет в хирурги, кто-то в проктологи. Вы вот сейсмолог, наверняка любите свою работу, раз в профессора вышли.

— Да, это очень интересная наука. Вот ты знаешь, сколько в нашем городе было землетрясений? А почему?

— Знаю.

— Вот даже как? Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, что ты знаешь.

— По порядку постановки вопросов. Было зафиксировано пять, первое в пятнадцатом веке, последнее в семьдесят седьмом году, все магнитудой не более четырех баллов. Мы стоим на средне-русском щите, нас не трясет. А все эти подергушки — эхо от румынских землетрясений. Доклад окончен.

— Убил. Наповал убил. Жанна! Этот молодой человек всегда желанный гость в нашем доме! Жорж, я всё понимаю про плиту, про свежее землетрясение, но откуда у тебя данные по прошлым векам?

— Мы же государственная безопасность, у нас свои источники. К примеру, тот же «Каталог землетрясений российской империи» Мушкетова.