— Он мне чуть не прямым текстом такие вещи говорил, о которых мы в институте только начинаем догадываться. Сказал и велел сразу забыть. Мол, плевать на тех людишек, своих спасать надо.
— И что?
— И запретил ездить в Закавказье. Только не понял, угрожал или предупреждал. Если не хочу Жанну сиротой оставить.
— Вот гнида, это он издевался над тобой так. Узнал, где ты работаешь и нарочно сочинил.
— Он знает вещи, которые нам под самую строгую подписку довели. Словно он работает в отделе, который нас курирует. Я потому и решил сначала, что он за мной пришел.
— Ой, не тридцать седьмой, никто ни за кем не придет.
— Лена, ты в курсе, что он к нам домой с пистолетом заявился?
— Он всегда с ним ходит. Тебе же рассказывали.
— Это нормально?
— Откуда я знаю. Я даже не знаю, сколько ему лет. На лицо смотришь, Жанкин ровесник. Глаза опустишь, как с демоном разговариваешь. Ни авторитетов, ни страха, ни тени смущения. Он вроде как выше всех условностей и правил.
— Да, ты хорошо сформулировала. Меня он тоже запугал. А Жанна словно не замечает ничего.
— Ей-то чего, её дело молодое, наскакаться да намиловаться, пока молодая. У них небось разговоров про такие вещи не бывает. И замуж не собирается, засранка такая.
Глава 12 Третий призыв
В середине апреля произошло то, что не могло произойти второй раз в жизни мужчины, а у меня началось аж по третьему. Перед этим в Управлении меня два дня звали только Алексеем, Лёхой, Алексом или просто Богдановым. Потому как из военкомата на Городской Сборный Пункт города Москвы привезли не Жоржа Милославского, а Алексея Богданова. Странно, из зеркала на меня по-прежнему выглядывал Жорж. На ГСП никакого аншлага не наблюдалось, военкоматы еще не раскачались до проектной мощности и выдавали тоненькую струйку призывников мутного происхождения. Уйти в армию так рано — это надо иметь в Удаче ноль баллов или самому туда рваться.
Вот как Богданов, которого однокурсница начала шантажировать заявлением об изнасиловании. А там всё сложно было, включая наличие свидетелей и согласия, высказанного пьяным голосом. Причем, свидетели в той групповухе тоже участвовали, но Лёха был последним. А закон суров — кто последний, тот и папа. Два обмудка решили, что лучше пойдут свидетелями, чем соучастниками и согласились дать показания против другана. «А чо такого, она же не упечь тебя хочет, а замуж. Женись на этой шалаве, и никакого суда!» По нашей легенде два несчастных свидетеля сразу после того разговора стали пострадавшими, а Богданов призывником. В отделе хохотали в голос, когда услышали заготовку, сочиненную мной. А отсмеявшись, сочли историю годной и бросились лепить мясо на скелет. Кое-что было готово заранее типа личного дела в Кировском военкомате по месту учебы фиктивного призывника и комплекта личных документов. Осталось только притопать ножками в военкомат и сдаться на своих условиях.