На краю деревни постоял, присматриваясь и прислушиваясь. У моего будущего донора колес кроме кур, никаких других собак нет, это я знаю. Небось последний барбос не поделил территорию с петухом или кур давил, вот и остался без работы. А может и сдох, я не изучал этот вопрос. Зато в других дворах собаки попадаются через двор. Идти по такой деревне ночью ловчее всего после начала брёх-концерта, нежели быть его дирижером. Через час дождался — кто-то из местных в ночи проехал мимо меня на мотоцикле с коляской, отчаянно треща и воняя смесью бензина и масла. Спасибо тебе, добрый человек, теперь местным пёсикам будет что обсудить, дискуссию на полчаса устроят. И никто из селюков не задастся вопросом — с чего это. Понятно, мотоцикл облаивают.
Также спокойно под собачий гвалт прохожу по деревне до нужной калитки, просовываю руку и открываю щеколду, нащупав её. Хороший хозяин, этот Дорощенко, калитка не скрипела, когда я её открыл, не заскрипела и потом. Где там моя универсальная отмычка? Долблю сапогом в дверь:
— Дорощеко, Дорощенко, виткрый вже! — а чего мы свет не включаем? Хорош спать, дядя.
— Хто там⁈
— Хто-хто, я! — такой же универсальный и очень точный ответ — Виткрый швыдче!
— Зараз, чекай трохи.
Осмотрительный Дорощенко решил вести переговоры через щель, пришлось вносить коррективы в его планы, ударив плечом. Открывающаяся внутрь дверь — зло в чистом виде. Но в деревнях это норма, внезапный снегопад с похолоданием может запечатать дверь наглухо. Что-то загремело, а потом стихло, когда я перешел к следующему этапу переговоров, легонько ударив кистенем в лоб. Не зря я его из Москвы вез, получите гостинец из столицы! Дверь закрыть, свет включить, тело перетащить из прихожей в комнату — минута. Еще минута найти подходящие веревочки для фиксации собеседника. И полотенцем обмотаем лицо, что бубнить мог, а кричать не получалось, ну и видимости чтоб никакой. Тогда и заземлять не понадобится. Дорощенко на вид лет под шестьдесят. Если дядька местный, то родился и вырос еще в Австро-Венгрии, повоевать за немцев успеть не должен, а вот вести антисоветскую деятельность в послевоенные годы мог. Впрочем, как и бороться за торжество Советской власти на присоединенных территориях, как тут угадаешь?
Первичный осмотр дома дал кое-какую мужскую одежду. Хотя, если брать в расчет фасон, то скорее одёжу, одяг, если по-местному. Мне подошла футболка и почти новая рубашка. Рукава закатать — и совсем не коротка. А с штанами и обувью беда. Рост не мой, размер тоже. Из всего просмотренного подошли только синие штаны от рабочего комбинезона с нагрудником и на помочах. Да ладно, зато к ним кирзовые сапоги подойдут. Еще из газеты пирожок сложу вместо панамы, буду вылитый маляр из детской книжки. Только бутылки в кармане штанов и валика на длинной ручке не хватает. Углубленный осмотр принес улов наличности. Классический тайник под стопкой постельного белья дал сто двадцать рублей купюрами разного достоинства. На сто процентов уверен, если сильно поискать, можно найти настоящие залежи советских карбованцев, если по-русски — рублей. А попробовать поискать вдумчиво — тут, небось, всплывут царские червонцы и оружие. Стереотип: все западенцы прячут в подполе обрезы, а самые продвинутые и Парабеллум могут сховать. Нам нужен Парабелум? А залежи денег? Два раза — нет.