— Вы в своём уме? Хотите устроить смертельную дуэль между девушками? Так я не позволю рисковать жизнью своей сестры повторно! Сам же я, в соответствии с дуэльным кодексом, не имею права драться с женщиной. Хотите выставить вместо дочери своего бойца? Или сами выйдете и попробуете завершить начатое иностранной наёмницей?
Черты лица Алхасова заострились. По телу прошлось несколько магических волн, предвещающих трансформацию, но патриарх сдерживал себя из последних сил. Чуть сбоку жалобно скрипнул стул под приготовившимся к трансформации Резваном, я же изменил лишь правую руку в подобие лапы горга с впечатляющего размера когтями. Подхватив лапищей кубок, я демонстративно сделал глоток вина и вернул всё на круги своя.
Кагерман Алиханович демонстрацию оценил, но взгляда не отвёл, лишь дышать стал чаще.
— Я не говорил о дуэли. Я лишь сказал, что Малика ответит за то, что сделала. Я готов отдать вам самое дорогое, что есть в моём клане, уникального мага, ныне единственного в нашем роду. Она сможет усилить одну из ваших пассивных способностей. Насколько я знаю, брат княгини также обладает схожим умением. Она сможет развить эту способность в вашем роду и передать её дальше.
Мои брови взметнулись вверх. Это он мне сейчас, что ли, жениться предлагает? И на ком? На той твари, которая чуть не угробила мою сестру? Похожее удивление было написано и на лице у Резвана, и у бабушки. Пауза повисла над столом, из-за чего Кагерман вновь продолжил говорить.
— Никто не говорит о главенстве на женской половине. Дабы она понесла своё наказание и в полной мере прочувствовала соответствующее унижение… я прошу вас взять её третьей, а то и пятой женой.
Глава 8
Да, предложение было весьма неординарное. Вот только было в нём если не двойное, то явно тройное дно, и Алхасов мог сделать его только в надежде на то, что я, юный и неопытный, не успел ещё разобраться в политических и аристократических перипетиях нынешних реалий. Я же, к его сожалению или к моей радости, таковым не был.
Отвечать Алхасову, однако, следовало так, чтобы не спровоцировать родовую войну. В конце концов, он предлагал мне в жёны собственную дочь — уникальную магичку, княжну, а не девку безродную. Пусть в этом предложении гораздо больше плюсов было для него, чем для меня — он их, впрочем, и не скрывал, — но издеваться, высмеивать или отказываться в грубой форме от подобного я не стал.
Я подошёл к вопросу с иной стороны. К тому же Резван и бабушка смотрели на Алхасова в немом удивлении, явно не вмешиваясь и давая возможность мне самому отреагировать. В целом это было верным решением. В конце концов, брак, хоть в моём случае и был вопросом политической необходимости, однако ж никто не мог заставить меня вступить в брак с кем бы то ни было. Разве что император мог попробовать вмешаться — да и то вряд ли. А потому с подобным предложением пришлось разбираться в одиночку.