— Ты… Ты неправ! — проговорил Всеотец.

— Да чего ты его слушаешь? Он всего лишь хочет протянуть время, пожить ещё несколько лишних секунд! — крякнул Кощей. — Он враг!

— В чем я неправ? — спросил я. — В том, что ты хочешь стать разрушителем всего мира или в том, что твоё имя будут потом произносить со страхом и ненавистью, как имя того, кто стоит рядом с тобой?

— Нет, — опустил глаза Ромуальдыч. — Я вовсе не хотел разрушать мир. Я хотел… Хотел вернуть свою жену… чтобы она… Чтобы повлияла на дочь, а потом мы все вместе зажили бы счастливо и долго! Я бы успел понянчить правнуков перед тем, как уйду наверх!

— Ничего этого не будет! — крикнул я, глядя на то, как Чопля по-партизански подползает к багроволицему Кощею. — Ничего! Будет только боль, смерть и запустение! Не будет у тебя ни жены, ни дочери, ни внуков с правнуками, а будет только пустота на душе и горечь на сердце! Вот и вся твоя награда…

— Неправда! Не верь этому выродку! — выкрикнул Кощей. — А ты…

В его руках из воздуха материализовался золотой лук. Золотая стрела легла на оттянутую тетиву мгновением позже. И острие этой стрелы смотрело точно на меня.

И хрен бы с ней, с этой стрелой — я не зря накинул Кольчугу Души как только появился в зале, но она могла спровоцировать выплеск живицы. А кто знает, чем обернется этот выплеск? Кольчуга справится, но что будет дальше?

Я никогда прежде не встречал магию, подобную той, что творилась сейчас в этом зале. И эта магия мне категорически не нравилась. Но если тянуть резину то до треска…

— Я могу сейчас умереть, но… Афанасий Ромуальдович, ты же сам отец! Ты сам воспитывал дочь и знаешь, каково это — бояться и переживать за своё дитя. Я пришел по просьбе такого же отца, как и ты, который переживает за дочь. Скажи, она жива? Елена Романова ещё жива?

— Она жива, — кивнул Всеотец. — За неё можешь не переживать.

— Как же не переживать? Кругом столько обмана и лжи, что нельзя никому верить! Если бы я увидел её собственными глазами, то мог бы и умереть спокойно. Эй, Кощей, если ты пацан с понятиями, то не откажи в последней просьбе — покажи Елену Прекрасную! — проговорил я, стараясь не коситься на острие направленной на меня стрелы.

Также старался не смотреть на подползающую Чоплю. Боги тоже заметили мелкую пакостницу, но она всем показала приложенный к губам палец. Какими бы пафосными, напыщенными или развратными боги не были, но понятливость у них не отнять. Никому не хотелось начала нового Рагнарёка, поэтому все молчали.

— А почему бы и нет? — неожиданно встал на мою сторону Всеотец. — Почему бы и не удовлетворить это желание?