— Прости, государь, — поклонился Бесстужев. — Ведомо мне, что не просто так ты этот разговор завел. Неспроста и Карамазовых упомянул. Что с ними не так? Почему не отдать их просто на растерзание другим боярам и не забыть, как дурной сон?

— Гамаюн сказала, что дочка Карамазовой имеет зачатки светоча. И скоро в силу войдет. А если с ней рядом дурные люди окажутся, то из светоча превратится она в подобие Бабы-Яги. Кстати, её привели?

— Да, ждет за дверьми.

— Хорошо… В общем так, Михаил Дмитриевич, ты и в самом деле прав — нам нужно приблизить Карамазовых так, чтобы не давать им упасть окончательно, но и не показывать, что мы принимаем участие в дальнейшей судьбе этого рода. А также сделать всё, чтобы не уронить честь короны. Вот такой вот рекбус, вот такой вот кроксворд… Есть задумки, как это сделать?

Бесстужев пристально посмотрел в глаза императора. Тот неторопливо опустил ресницы. Бесстужев поклонился в ответ.

— Государь, всё будет сделано. Правда, боюсь, что за такую работу он попросит больше, чем просил раньше.

— Но и задача перед ним встанет гораздо труднее. В общем, про светоча пока знаем только мы с тобой и Гамаюн. Но птица никому не расскажет, так что и ты уподобься птице — не говори ему про то, кого он будет защищать. Просто скажи, что нужно оградить от всяких-разных. И чтобы до конца стоял, чтобы жизнь положил. Ну, ты найдешь слова.

— Будет исполнено, государь. Если попросит денег…

— В пределах разумного, — кивнул император. — Сейчас позови ведьму, Михаил Дмитриевич. Чем раньше покончим с этим, тем лучше.

Бесстужев ещё раз поклонился и вышел из императорского рабочего кабинета. Через несколько секунд в кабинет ввели Бабу-Ягу. Сейчас ведьма была в своём обычном виде, то есть дряхлая и седая ведьма с растрепанными космами, крючковатым носом и торчащим из-под нижней губы клыком. На руках и ногах наручники из магического металла. Ко всему прочему и пальцы на руках были соединены между собой двумя полосками металла — чтобы не вздумала колдовать или вытворять что-то подобное.

Двое берендеев встали по бокам от ведьмы, готовые в любую секунду применить силу к опасной заключенной. Они не сводили с неё глаз.

— Пошто тревожишь, государь-батюшка? — проскрипела ведьма, кивнув императору. — Я так чудесно отсыпалась в своих палатах каменных, а меня хватают, волокут, слова не дают сказать…

— И я рад приветствовать тебя, старая. Что же ты так сильно на людей-то взъелась, что хочешь весь род людской истребить? — император сложил пальцы в знаке Дождя, препятствующем наведению порчи.