Я едва успел сгруппироваться, чтобы не переломать ноги о борт катера, и все равно получилось болезненно. Удар в спину — винтовка хрустнула, но приняла на себя почти всю энергию! — потом по стопам, и меня вышвырнуло за борт, перевернув в воздухе несколько раз, да так резко, что я окончательно потерял ориентацию в пространстве! Я инстинктивно набрал в легкие воздуха, готовясь упасть в воду, и уже приготовился активировать «акулу»…
Но в воду я так и не упал.
Я упал на что-то твердое. Твердое, холодное, мокрое и скользкое. Пальцы, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, процарапали по мелкой, в ладонь размером, плитке непонятного происхождения. Щели между плитками мелкие, даже пальцы не запустишь, но через секунду я все же нашарил что-то торчащее вертикально вверх, и ухватился обеими руками. И только после этого, нащупав хоть что-то стабильное в этом мире, смог окончательно успокоить вестибулярный аппарат и вернуть себе возможность ориентироваться в пространстве.
И, когда я увидел, что плитка — это на самом деле чешуя, а то, за что я держусь — это торчащий вертикально вверх из этой чешуи острый шип, я понял все, что произошло.
Из катера меня не просто выбросило в море, попутно приложив несколько раз о борт!
Меня выбросило прямо на спину гребаного мокрого и скользкого левиафана!
Глава 3
Чудовище, кажется, тоже поняло, что что-то пошло не по плану — левиафан ощутимо замедлился, и слегка дернулся несколько раз, будто пытался понять, что такое появилось у него на макушке. Строение черепа, конечно же, не позволяло ему посмотреть на себя сверху-вниз, а чешуя, судя по всему, обладала не лучшей чувствительностью, как и положено уважающей себя чешуе. Поэтому зверь никак не мог понять, что же изменилось.
Но потом он резко дернулся, разворачиваясь обратно к лодке, да так резко, что я едва удержался за плавник. Дернулся — и замер на мгновение, будто подсчитывал, сколько на борту осталось вкусных людей и сравнивал получившееся количество с тем, сколько их, нас, было изначально.
А потом он понял, что две цифры не сходятся.
Левиафан утробно зарычал—загудел, совсем как недавно умерший дизель лодки, развернулся, и резко рванул вперед и вниз! Нырнул под воду вместе со мной!
Все-таки он умеет нырять, тварь такая! Даже в своем нынешнем состоянии!
Меня резко дернуло назад, острый край плавника больно врезался в руки, но я лишь еще сильнее вцепился в него, и применил «акулу».
Может, тварь и достаточно умная для того, чтобы использовать свою родную стихию против меня как оружие… Но она явно недостаточно умна для того, чтобы понимать, что у меня есть чем ответить!