Я вынырнул из воды и быстро огляделся, пытаясь понять, что где находится. Первым делом заметил, конечно, левиафана — его попробуй еще не заметь. Даже после смерти огромная туша осталась огромной тушей и даже после смерти он не опустился на дно, а плавал на поверхности, как циклопическая, но самая обычная дохлая рыба. Даже точно так же перевернулся животом вверх и медленно колыхался в огромной луже фиолетовой крови, растекающейся по морю со стороны, где должна была быть голова, которую мне сейчас не было видно.

Я повернулся еще, и практически у себя за спиной разглядел «Водомерку» с остальными курсантами. Далеко разглядел, метров за пятьдесят, а то и семьдесят, но это не так страшно, потому что даже с такого расстояния было хорошо видно, что они изо всех сил гребут ко мне. Да, нашли где-то весла или приспособили что-то вместо них, и в восемь рук гребут ко мне что есть сил, что даже буруны расходятся от носа катера.

Что ж, раз они решили сами доплыть до меня, то я плыть к ним навстречу буду. Я устал. Я целого левиафана только что победил, так что можно и отдохнуть немного.

Правда с местом для отдыха небольшая незадачка получилась — его, в общем-то, и нет. Я все-таки посреди моря как-никак, и единственное, что рядом есть, кроме меня — это туша мертвого левиафана.

На нее-то я и забрался, уже во второй раз за последние полчаса, только теперь уже по собственной воле. Чешуя все еще скользила под руками, но теперь хотя бы тварь не пыталась дергаться и тем более — уходить под воду, чтобы сбросить меня со спины, поэтому до головы чудища я добрался без особых проблем.

Ну, вернее до того, что от головы осталось. Череп твари раскрылся от взрыва, как коробочка с маковыми семенами, только вместо семян во все стороны полетели большие и маленькие куски левиафаньих мозгов. Несколько костей черепа треснули и отломились, и теперь висели только на ошметках кожи и чешуи. Видимо, взрывная волна, ушедшая внутрь черепа, несколько раз отразилась от его стенок, накладываясь сама на себя и в итоге кости чудища не выдержали.

Мозга у левиафана вообще больше не было — его разметало по всей округе, я даже смог, повернувшись вокруг своей оси, разглядеть на водной глади несколько особенно крупных кусков — точно так же, как и левиафан, они не спешили идти на дно.

Я прошелся по исполинской башке, стараясь не испачкаться в его кусках, и на мгновение пожалел о том, что ни у кого из тех, кто плыл сейчас за мной на катере, нет с собой фотоаппарата, чтобы сделать эпичный кадр. Впрочем, может, тут вообще нет такого явления как портативный фотоаппарат — эпоха не та. Огромные стационарные точно уже есть, а вот мыльница, которую можно таскать с собой — точно нет.