Друзья переглянулись, будто молча совещались, и я уже ожидал, что слово возьмет Антон Агатов, но внезапно вместо него заговорил Аристарх:

— Артефакты это производные маринового воздействия, если кратко. Делятся они на естественные и искусственные.

— Дай угадаю. — перебил я его. — Естественные это те, что добываются из левиафанов?

— И не только. — Аристарх пожал плечами. — Артефактом может стать любая вещь, которая достаточно долго контактировала с марином — например, лежала возле маринового месторождения. Левиафаны это просто такой удобный источник излучения марина, да к тому же способный передвигаться и поглощать другие вещи, но они не являются единственным источников артефактов.

— А искусственные это какие?

— Искусственные это те, что люди сделали самостоятельно, смешивая марин с привычными технологиями.

— В смысле? — я нахмурился. — Ты говоришь про всякие мариновые вещи? Вроде маринового топлива, и вот этого всего?

— Да, именно про них я и говорю. — Аристарх кивнул. — По сути, любая мариновая технология направлена на производство артефакта, просто это носит более предсказуемый характер.

— Более предсказуемый? — уточнил я. — То есть, не на сто процентов?

— Не на сто процентов. — внезапно перебил Аристарха Антон. — Мариновые технологии хорошо изучены и их результат в целом предсказуем, но сказать, что на сто процентов — будет ложью или заблуждением. В среднем предсказуемость мариновых технологий находится на уровне девяноста пяти процентов.

— А остальные пять на что уходят? Что получается в пяти случаях из десяти?

— Не то, что должно. — коротко ответил Антон, и, секунду подумав, продолжил. — И при этом результат никогда не повторяется. Девяноста пять раз из ста прогнав топливо через установку насыщения марином, ты получишь намного более энергоемкое топливо. Один раз — топливо, которое будет выделять при сгорании чистый эфир. Один раз — жидкость с такой высокой температурой воспламенения, что ее впору будет использовать для тушения огня, а не для его порождения. Один раз — густую липкую субстанцию, которую невозможно использовать в двигателях, но которая при этом горит как спичка. Один раз — то же самое топливо по всем характеристикам, но совсем другого цвета — например, фиолетовое. И еще один раз у тебя получится совершенно не горючая жидкость, которую можно пить, и которая при этом будет вселять бодрость и придавать энергии, как будто это топливо не для двигателя, а для организма. Все вышеперечисленное — реально существовавшие примеры, если что.

Антон замолк, демонстрируя, что он закончил, а я глубоко задумался над его словами. Не то чтобы они звучали как-то неправдоподобно — тут весь мир «звучит неправдоподобно», если уж на то пошло, и сказанное Антоном в таких условиях звучало даже логично…