— Ну и история. — вздохнул он, когда я закончил. — Ни за чтобы не поверил, если бы не увидел её результаты своими глазами. А насчет винтовки и прочего утерянного снаряжения не переживай — это вообще копейки по сравнению с тем, что у нас теперь есть. Тело левиафана это же не только гарантия того, что он больше не будет нападать на вентрийские корабли в наших же водах, но ещё и огромная куча мяса и органов, за которые исследователи системы будут готовы заплатить огромные деньги… Хотя это уже тебя не должно волновать, это внутренние дела Академии. Главное, что должно тебя волновать — никто тебя ни в чём не обвиняет и обвинять не собирается.

Меня это на самом деле и не волновало особенно. Меня намного больше волновало, спросит ли адмирал про артефакт, и что ему ответить, если вдруг спросит…

Но он не спросил. Заверил меня, что всё будет хорошо, и никто не станет пытаться стрясти с меня стоимость утерянного снаряжения, а потом добавил добродушным тоном:

— А теперь иди, Спрут, отдохни. За дверью тебя ждёт мой адъютант, он отведёт тебя в каюту к остальным. Вы заслужили хороший отдых, чтоб мне сквозь палубу провалиться!

Оставив довольного адмирала, который сразу же кинулся заполнять какие-то бумаги, я проследовал за адъютантом в каюту, где меня уже ждали остальные — тоже в свежей и сухой одежде. Они живо обсуждали всё произошедшее, активно жестикулируя и чуть не подпрыгивая на кроватях, на которых сидели, и, когда я зашёл, все резко замолчали и уставились на меня, будто ожидали приказов.

А я, впервые за всё это время оказавшись среди своих, в безопасности, тепле и сухости, внезапно понял, как всё это меня на самом деле утомило. Улыбнулся остальным и так и сказал:

— Я спать. Без понятия, сколько времени нам понадобится, чтобы вернуться в Вентру, но я намерен всё это время проспать. Чего и вам советую, кстати говоря.

И, не слушая недовольного бубнежа от Кросса и чуть менее недовольного — от Аристарха, — я упал на ближайшую кровать, закрыл глаза и провалился в сон.

Спал я, хоть и без снов, но не особенно крепко. Сквозь сон то и дело пробивались то скрип переборок, то чьи-то команды, настолько громкие, что пробивались даже в каюту, и несколько раз даже вроде бы расслышал пару выстрелов, но это не точно.

А вот от чего я окончательно проснулся — так это от тишины. Двигатель «Александры», который до этого момента беспрерывно бубнил где-то внизу, заставляя весь корабль едва заметно вибрировать, наконец стих, и наступившая тишина оказалась оглушительнее любой канонады.

Я моментально проснулся, сел на кровати и обнаружил, что остальные ребята тоже мирно почивают — их, в отличие от меня, тишина не разбудила.