Плотоядное растение! Оно не походило на земные росянки или мухоловку, но несомненно имело с ними общий рацион, вот только, судя по количеству многочисленных пастей, мухой тут был именно я! Неужели пассифлора (или как там ее?) способна сожрать даже такое крупное существо?

К двум щупальцам присоединилось третье, сразу подтянув меня на несколько шагов, и стало ясно — дело плохо! Мачете это растение не брало ни заостренной, ни зазубренной под пилу обратной стороной; лозы поддавались, но еле-еле! Вспомнив, что у меня есть кое-что получше, я поспешно вытащил из криптора мультиключ и перевел его в режим электропилы. Дрова вибрационное лезвие пилило за милую душу, охотно вгрызлось и в неподатливые плети, скорее мочаля, чем отрезая их. Уже в каком-то шаге от вытянувшихся отростков с пастями я наконец освободился, тут же отскочил подальше, спотыкаясь на каждом шагу. Из-за пережатого кровообращения ноги уже почти не слушались.

Остатки измочаленных жгутов тут же втянулись обратно, пасти разочарованно закрылись, снова обернувшись источающими наркотический аромат цветами. Добыча сбежала…

Ах ты, сволочь! Растирая синие следы на лодыжках и бедрах, я думал, как выкорчевать эту заразу. И очень быстро нашел решение.

Стрелять и резать бессмысленно, это растение. Запах и разъедающий сок — на руках кое-где остались ожоги — не дадут приблизиться вплотную. Значит, остается огонь!

План потребовал некоторого времени, но торопиться мне было некуда. Я напилил хвороста и набрал сухой травы, соорудив несколько вязанок, после чего закинул их поближе, длинной жердью аккуратно подтолкнув к самому подножию пассифлоры. Еще, еще топлива — так будет надежней. А затем развел костер поблизости, поджег несколько факелов и зашвырнул их туда же. Огонь разгорелся далеко не сразу, но я был упорен, и вскоре фиолетовые листья и ало-черные цветы лизали жадные язычки пламени. Разлетаясь, мерзкие бражники сгорали хлопьями пепла. Пассифлора начала корчиться, желтеть, а потом чернеть, шевелясь в дрожащем мареве, как живое существо. Растения тоже могут чувствовать боль, но ни малейшего раскаяния не было — не я начал эту войну.

Воняло неимоверно. Дурманящий аромат сменился запахом падали, под сгорающей пассифлорой появились остатки кошмарных трапез растения — большие и малые кости, прежде прикрытые листьями. Через полчаса (пришлось пару раз подкинуть дров) от плотоядного монстра осталась лишь уродливая черная куча. А над ней появилось три знакомых призрачных глифа.

Первый — жемчужная капелька, которая обозначала, как я теперь знал, саму Звездную Кровь.