И, не теряя времени, тут же ударил снизу вверх, крича от боли и ярости, прямо в слабозащищенную шею твари, которая прямо сейчас пыталась перекусить мне руку. Спаренный хруст костей раздался практически одновременно. Мощные челюсти твари справились с костью предплечья моей левой руки, а напитанная силой лопатка разрубила позвоночник твари.
Я шумно выдохнул и перекатился в сторону, чертыхнувшись от боли, когда попытался опереться на искалеченную руку. Сил у меня хватило только чтобы встать на колени, но я всё-таки умудрился подняться на ноги и выпрямиться во весь рост. Свет на лезвии лопатки погас, восемьпар пылающих глаз уставились на меня с ненавистью и… страхом? Я смотрел им в глаза, молясь про себя всем известным мне богам, чтобы только не потерять сознание.
Сколько это продолжалось? Не знаю… Для меня всё растянулось в один единственный тягучий отрезок без начала и конца, а затем твари, неуверенно порыкивая, попятились к кромке леса. Сначала медленно и неуверенно, но затем, развернувшись, рванули назад со скоростью молнии. Секунда и я остался один, наедине с обезглавленной тварью и холодным ветром Мертвого Мира.
А затем, край обрыва, на котором я стоял, с шумом обрушился вниз. Вместе со мной и трупом шакала-вожака…
Летел я красиво, спиной вниз с распахнутыми в сторону руками, и четко, как в замедленной съемке, видел, как отдаляется обрыв. Видел летевшего вслед за мной вожака и слышал завывание ветра, чувствовал телом упругие потоки воздуха, всё сильнее ускоряясь…
Свет солнца померк в тот же миг, как я влетел в крону желтых листьев деревьев внизу. Глухой удар в спину принёс ещё больше боли, разрывая сознание на куски, а за ним последовал целый каскад других столкновений. Я слышал и чувствовал, как трещат кости. Сил кричать уже не было. Только мысленно орать от боли и ярости и какой-то слабой частью самого себя твердить, чтобы это наконец-то закончилось. И я выжил… Не знаю, откуда появилось это яростное желание выжить! Но я внезапно понял — эсквайр Виктор из клана Ястребов не умрет! Не сегодня!!
Глухой удар ознаменовал конец падения. Жёсткая земля приняла меня в свои объятия, и я был всё еще жив. Левую сломанную руку терзала нестерпимая пульсирующая боль. Глаза заливала кровь, а воздуха не хватало. Я сипел, будто дышал через трубочку.
Как я ещё не умер — загадка для меня самого. С такими ранами краше в гроб кладут и пусть я себя не видел со стороны, но уверен, что представляю собой живой труп.
Одно было хорошо — кровь, что застилала глаза, оказалась не моя. Прямо передо мной висел на дереве мёртвый вожак. Сломанные его тушей ветки пробили крепкий подшерсток, пронзив грудь и живот безголовой твари. А его оторванная башка валялась у меня у ног, а из его раскрытой пасти капала кровь, создав уже небольшую лужицу среди жухлой травы.