Мне часто доводилось слышать, что на пороге смерти у человека перед глазами пролетает вся жизнь. Что ж, теперь могу утверждать, что это действительно так, но вместо калейдоскопа моей жизни я вспомнил лишь свои собственные слова, будто выточенные многовековые догматы.
— Год на то, чтобы выжить…
А затем, как видение, мне явились лица матери, бабушки и сестёр, ожидающих моего возвращения. Их счастливые улыбки меркли, из горящих глаз уходила жизнь, а их мёртвые тела сжигали в крематориях Тауруса. Без меня они не справятся. Смерть… Вот, что ждёт их… И вечное забвение для клана Ястребов.
Мне нельзя подыхать сейчас! Не вот так, почти сожранным искаженными созданиями Мёртвого Мира! Вставай, Виктор! ВСТАВАЙ!!
С неимоверным трудом я сделал вдох, закашлявшись кровью, и нашёл в себе силы перевернуться. Левая рука отдалась такой болью, что хотелось выть, но я закусил нижнюю губу и терпел. Подогнуть под себя колени было тем ещё испытанием, но я смог сделать и это. Тяжело, невыносимо больно, но я смог…
Я должен идти… Должен выжить… Добраться до базы, выжить… Да…
В каком–то бреду безумия я сделал слабый шаг, затем второй, и пошёл не разбирая дороги. Коммуникатор был почти сломан, экран моргал и трещал, противогаза и рюкзака с припасами у меня уже не было. Но правая рука продолжала сжимать саперную лопатку, которую я так и не выпустил даже во время падения. Сколько я так смогу пройти? Не знаю, но нужно пытаться. Моя семья ждёт… Они верят в меня…
Но как бы я ни боролся за жизнь, идти становилось всё труднее. Слишком много я потерял крови. Слишком сильно болели раны и сломанные ребра. Всё чаще мне приходилось делать остановки, переводить тяжёлое хрипящее дыхание и выплёвывать сгустки крови.
И будто в насмешку судьбы, где-то вдалеке зазвучал вой стаи. Другая стая почуяла кровь и убежать от них я не смогу при всём желании. Впрочем, лучик надежды появился так же неожиданно, как и затихший вой преследователей.
Я добрёл до пещеры, в которую при всём желании твари не смогут забраться всем скопом. Слишком узкий вход, частично заваленный обрушившимся сводом, им придется заходить по одному и, возможно, у меня есть шанс отбиться в узком скальном коридоре. А может, они вообще не пролезут. И это было моё возможное спасение. Хотя странно… Слишком правильный прямоугольный вход, слишком ровные стены. Человек поработал над этим проходом? Но, откуда здесь люди?
Я залез в узкий проход, между чёрт знает когда оказавшимися здесь валунами, задев распоротой грудью и пострадавшей рукой острые камни. С пересохших губ сорвался болезненный стон, а спустя десяток секунд я оказался в темноте. Лучик света снаружи пробивался внутрь, но его было так мало, что меня окружала непроглядная тьма. И тем сильнее было моё удивление, когда я увидел в конце этой темноты лазурное сияние. Слабое, пульсирующее, оно манило, как маяк в густом тумане.