То что, что-то пошло не так с нашим планом по добыче дешифратора и ментоскопа, было понятно сразу после того, как я очнулся в челноке, непонятно как там очутившись. Ощущения были, будто бы я нажрался какого-то низкокачественного пойла. А тут ещё и служба безопасности поднялась на борт челнока. Практически сразу наши нейросети были заблокированы каким-то кодом и убрать головную боль при помощи наноботов не получалось.

— Маркус, что говорят детекторы? — спросил один безопасник у второго.

— Он действительно не знает о том, что произошло на станции. Следов стирания памяти тоже не видно, — тут он кивнул на Грею.

— А она не врёт? — спросил он по внутренней связи между ними, но Мизра практически на автомате смог перехватить канал связи, и мы слышали их переговоры.

— А хрен его знает. Ты сам знаешь, что наше оборудование на псионах даёт постоянно сбои. Но ты сам видишь: нажралась компашка, и потянуло их на приключения на Мибару. Там ведь лучший тренировочный комплекс на ближайшие несколько десятков световых лет. А эта не смогла угомонить свою команду. Тьфу на таких капитанов, — ругнулся второй.

— Наверное, ты прав. Дамп памяти с нейросети показывает только то, как они нажирались в пабе «Рыжего Дирка». Жаль, что теперь уже не выпить его настойки фирменной, — произнёс безопасник.

— Тащим на ментоскопирование или нет? — спросил Маркус у первого.

— Сам знаешь, что не стоит. У нас есть тысячи более подозрительных лиц, а там ещё и выжившие со станции. Так что пусть валят к себе на корабль и ждут решения шефа, — произнёс первый.

— На Мибару, нет?

— Хрен таким алкашам, а не лучшие тренировочные комплексы. Пусть сидят себе на своём корабле и нос не суют никуда, — сказал первый и после этого уже через внешние динамики сообщил нам: — Отправляйтесь на свой корабль. До конца расследования или до решения нашего командования вы не должны покидать свой корабль, а корабль своё текущее положение.

— Блокировку сними, — это уже сказала Грея. — И я подам жалобу. Согласно законодательству Содружества мы все иностранные подданные и служба безопасности республики Галанте имеет право применять против нас спецсредства только в случае опасности для жизни или по решению международного суда и только с представителем консульства нашей страны.

— Заткнись и делай, что хочешь, — зло прошипел безопасник.

— О, ещё оскорбление. Всё записано под протокол в автоматическом режиме. — Единственная функция при такой блокировке нейросети, которая была доступна, являлась записью. Это сделано для того, чтобы в дальнейшем можно было оспорить действия службы безопасности, если они были незаконными.