— Вы уверены? Это очень большая ценность. Гораздо больше, чем стоит охрана вашей семьи, даже сотня лет в безопасном месте.

— Я знаю, но денег у меня действительно нет, кроме пары сотен тысяч кредитов. Счета бронства заморозили в банке Центральных миров, да и стоят ли деньги хоть что-то сейчас? А семья — это самое дорогое, что есть у меня.

— Согласен, — ответил я, скидывая Грее информацию через ретранслятор на борту транспортника.

— Я сразу понял, что вы согласитесь, — усмехнулся он и передал мне синтезатор. Он был весьма тяжёлым — больше тридцати килограммов точно. Но я мог его носить без проблем. — Ещё у меня есть одна просьба, — произнёс он и вывел на голограмму изображение сотен тысяч криокапсул. — Это дети моего баронства. Всего успели заморозить до начала боевых действий пять миллионов детей. Я принял это решение, чтобы они не умирали от голода. Дети — это наше будущее. Понимаю, что не слишком этично, но выхода не было.

— Вы хотите, чтобы я забрал с собой и их? — В первую секунду, когда увидел замороженных детей, я пришёл в ярость, но потом, осмыслив слова барона, понял, что это, возможно, единственный шанс выжить этим детям.

— Да. Если торговцы живым товаром прибудут на полностью незащищённую планету, они первым делом наберут подростков как самых адаптируемых и молодых. А вы ведь не работорговец?

— Наоборот, я с радостью их укорачиваю на голову, — ответил я, несколько оскорбившись, что подумали, будто бы я могу быть работорговцем.

— Не стоит обижаться, я проверял. Тут когда-то на этой планете было поселение древних. За прошедшее время многие вывезли артефакты, но кое-что удалось припрятать нашей семье, в том числе и детектор лжи.

— Я понимаю, но всё равно всех не смогу забрать. У меня только малый транспортник. Тысяч семьдесят в капсулах — максимум.

— Знаю, но это лучше, чем ничего. У меня очень плохие предчувствия по поводу судьбы моих подданных. Но это всё, что я могу сделать. На мой запрос о предоставлении помощи все крупные государства плюнули! — зло произнёс он. — Центральные миры и вовсе проигнорировали, даже стандартную отмазку в ответ не прислали. Я просто ничего не могу сделать в таких условиях и хочу спасти хоть часть детей! — в ярости говорил Шотен. — Извини за крики, я уже схожу с ума от того, что ничего не могу сделать.

— Мы согласны.

— Тогда после разгрузки твоего корабля сразу начнётся загрузка. Капсулы полностью автономны и произведены у нас на уже разрушенном заводе. После отключения от внешнего источника питания могут протянуть до года. С внешним питанием рассчитаны на десять лет. Прошу, если всё же когда война закончится, тут ещё будет баронство Шотен, вернуть их на Родину. Ну или пусть сами решат, что для них лучше. А теперь знакомься, — произнёс он, и через секунду дверь открылась. В комнату вошла женщина лет двадцати пяти на вид с двумя детьми, мальчиком лет шести и девочкой лет семи. — Розали, моя любимая супруга. Гети, — указал он на мальчика. — А это — моя принцесса Лииз.