Мы сразу направились в сторону лифтовой шахты. К сожалению, на техническом уровне идти по прямой практически невозможно, а потому на расстояние в сто метров по прямой мы потратили почти десять минут.

— Делаем проход и прыгаем вниз, — приказал Лори.

— Не разобьёмся? — спросил Эдвин.

— Нет.

Ещё одна дезинтегрирующая граната — и дыра в лифтовую шахту была доступна нам. Разогнавшись, чтобы отлететь подальше от края шахты, мы прыгнули внутрь и, дождавшись, когда скорость спуска достигнет необходимой величины, включили антигравитационные пояса.

За секунду до дна лифтовой шахты мы врубили реактивные двигатели на ногах скафандров и остановили своё падение. Во время падения Хэнк заминировал мощной взрывчаткой шахту. Стоило нам выбраться из неё через новую дыру, как он активировал мины.

Теперь за нами точно никто не мог последовать. Но стоило нам выбраться из дебрей станции, чтобы добраться до прохода, ведущего в тайный ангар, как мы нарвались на сотню солдат, которые рассредоточились по сторонам отсека. Нам было не пройти, не нарвавшись на огонь. Тут даже Лори не сможет уничтожить всех быстро, так как все солдаты были относительно далеко друг от друга. И пока он даже на своей сверхскорости будет уничтожать одну группу, остальные его уничтожат.

— Думал, получится избежать этого, — недовольно произнёс Лори. — Переводим скафандры в режим защиты от ЭМИ.

— Подождите. А как я? — спросил Эдвин, на что я злорадно ответил:

— Никак. Если бы не твой тайник, ушли бы тихо, как и пришли, а теперь страдай. Хэнк, давай.

Через секунду всё освещение на станции пропало, как и гравитация. Физически я почувствовал сильную боль во всём теле и накатившуюся слабость. Нейросеть на пару секунд стала нестабильно работать, но вскоре вновь нормально заработала, как и импланты в теле. Судя по показаниям телеметрии из скафандров ребят, они также испытали некоторые неудобства, разве что Лори практически не чувствовал боли. А вот Эдвин покачивался в невесомости рядом с нами в бессознательном состоянии. Всё лицо под шлемом комбинезона было покрыто кровью. Рваный сердечный ритм и то, что нейросеть не отвечала на запросы, говорило, что он пережил мощнейший ЭМИ. Намного хуже, чем мы.

Солдаты, держащие под контролем отсек, также оказались в бессознательном состоянии. Всё-таки ЭМИ такой мощности мало полезен для организма. Даже нам со специальной защитой на скафандрах пришлось несладко.

— У нас около десяти минут, пока систему смогут перезапустить, — произнёс Лори. — Надо спешить.

— Не думал, что десятикратный заряд мин так даст, — проговорил Хэнк. У него забрало шлема изнутри было в крови. Он едва не откусил себе язык. И сейчас шла ускоренная очистка, чтобы Хэнк мог видеть.