— Нет, излучения и свет от аккреционного диска по-прежнему выше любых норм. Вы ослепнете и получите смертельные ожоги даже через все слои фильтра, работает только полная блокировка.

— Тогда дай визуализацию.

Система мигнула и спроецировала на внутреннюю часть поля тонкую визиограмму окружающих пространств.

Человек и поняш одинаково вздрогнули, увидев, как у них под ногами зияет гигантская область абсолютной тьмы. Кажется, протяни руку, и сможешь коснуться шара выпуклой темноты, всепоглощающей в буквальном смысле слова. Он сокрушительно-медленно тянул их к себе по нисходящей траектории, и они кружились, падая к горизонту событий, тонкий абрис которого очерчивал чёрный шар тёмной алой нитью.

Под ногами и вдаль по бокам расходился диск чистого белого света, он изгибался по краям чёрного шара, гнулся дугой над ним, а внизу выступал укороченным шлейфом. Это была иллюзия, на самом деле диск был шаром — но гравитация так изгибала траектории фотонов, что они казались сплющенными в тонкую реку света. Фотонам приходилось делать по несколько оборотов вокруг чёрной дыры, чтобы вырваться. Пока они ещё могли. И эта гравитационная линза создавала сюрреалистическую картину, подобных которым Одиссей видел немало — но все издалека. Он никогда, даже в ментальной сфере или во сне не был так сокрушительно близко к чудовищной туше чёрной дыры.

Да и почти никто не был, попавшие в прямую область горизонта событий возвращались исчезающе редко.

В таком трижды изогнутом виде диск вращался столь быстро, что его витки были не видны глазу, а создавали слитный сияющий ореол. Левая сторона этой реки света, льющейся к Одиссею с Чаром, наливалась оттенками синего, а правая, которая уносилась от них, багровела красными тонами.

И только в самых углах зрения, по краям доступной вселенной, которая вся сжалась вокруг жадной чёрной дыры, виднелся остальной космос. Он был сплюснуто-вытянутый, искажённый, маленький, занимал процентов двадцать горизонта, а весь остальной вид забирала себе червоточина с аккреционным диском.

— Смотрите, планета Домар! — воскликнул поняш, и в его вибрирующем голосе смешались обертоны ужаса и восторга.

Фокс увидел, как планета медленно падает по диагонали и сокрушается, размалывается гравитацией находу. Континенты сокрушались друг о друга, шар растягивался в эллипс, эллипс в неимоверно вытянутую «дыню», которая вот-вот лопнет — и было ясно, что вскоре это произойдёт. Тогда планета превратится в космическую реку обломков, дробясь по мере приближения к чёрной дыре, распылится вблизи к раскалённому аккреционному диску, став потоками пыли и газа, растянется, наконец приблизится к горизонту событий и перельётся за него, окончательно исчезая с лица вселенной. Ведь то, что попадает в чёрные дыры, уже никогда из них не выходит.