— Неискренние подарки бывают ценными, но искренние куда круче. Взять этого пирата: в его дешёвой нелепости просвечивает несовершенство жизни и уязвимость всех нас, заблудившихся в ней.

Трайбер сощурился.

— Почему меня должны радовать уязвимость и несовершенство?

— Потому что они правдивы. Уязвимость честна, а любое совершенство — лишь маска или броня. Даже Чернушка, и та не без изъяна. А кто бы о ней заботился, с кем бы она дружила, будь наша птица неуязвимым и самодостаточным существом? Только ущербных могут любить, а совершенных лишь почитать, — Фокс развёл руками. — Хотя ты лишь изображал неуязвимость, но так убедительно, что оттолкнул и распугал всех вокруг.

Детектив смотрел на вождя, и в его взгляде не было насмешки, но прямота проникала сквозь слои брони. Помедлив, Трайбер кивнул:

— Я носил маску непобедимого, потому что мне были нужны почитание и испуг. Не друзья, не забота, не сочувствие, а страх и подчинение. Их я получил.

— И они провели тебя сквозь испытания и преграды к самому центру лабиринта жизни, где лежат горы сокровищ. Верно?

—Да, – ящерн дышал сильнее, возбуждение пробивалось изнутри. — Сила позволила мне пробиться в самое сердце жизни и забрать чужие ценности себе.

— Но она же помешала тебе найти выход. А путь к выходу из лабиринта всегда ценнее сокровищ внутри. Они ничего не стоят, если ты неспособен выйти. Я встречал так много пришедших к успеху людей, которые настолько запутались в смыслах и иллюзиях смыслов, что их жизнь превратилась в тюрьму. Даже самые богатые и властные не могли из неё выбраться.

— А уязвимые и слабые? — оскалился ящерн. — Они не в силах и добраться до центра, взять то, что желают. В чём же их преимущество?

— В признании реального положения вещей. Ведь на самом деле ты был так же уязвим, как последний неудачник в твоей банде. Да, ты сильнее, хитрее, отважнее и безжалостнее, но ни одно из этих качеств не поможет тебе стать менее ущербным.

— Ущербным? — поразился ящерн. — Я пробился в центр лабиринта. Я сжимал сердце жизни в кулаке.

— И стал задыхаться, ведь это было твоё сердце.

— Ущербным… — Трайбер сжал это слово в пасти, пробуя на вкус, ощупав каждую выщербинку языком. Оно уже не казалось унизительным, в нём было что-то настоящее и живое. — Ущербным.

— Как и мы все: смертны и безнадёжно слепы. Просто одни отрицают реальность, а другие её признали. Таким проще искать выход.

— Ты тоже блуждаешь в лабиринте?

Одиссей улыбнулся.

— По десятому кругу.

— Но он бродил дольше всех и лучше знает паттерны и закономерности, — Ана не смогла остаться в стороне от такого разговора. — А ещё регулярно встречает знакомые повороты и вовремя меняет курс, чтобы не попадать в тупики. Ты сам видел.