Зона эта, кстати говоря, сама по себе была отнюдь не маленькой. И находилась она в самом центре области, плотно застроенной элитными увеселительными заведениями.

— И не всех пускают, — я покачал головой… Неужели нельзя было как-то попроще?

Тут я оглянулся, и увидел, что в мою сторону быстрым шагом движется Збигнев Ковальски.

Значит… Значит пришла пора осваивать искусство путать следы…

* * *

В огромном зале трепетали огоньки многочисленных свечей. Но, несмотря на то, что этих свечей было действительно много, их свет был не в силах полностью рассеять вязкую тьму.

Тьма жалась по углам. Она пряталась в глубоких стенных нишах и клубилась под высокими сводами, скрывая целиком массивные потолочные балки из пурпурно-чёрной бронзы.

Неверный свет горящих фитилей освещал, главным образом, огромную статую, стоявшую в глубине этого сумрачного холла.

Это была отлитая из той же чёрной бронзы скульптура стройной изящной женщины. Она во всём походила бы на обычную, но голова статуи была головой кошки. Огромные — на пол-лица глаза были тоже кошачьими — с вертикальным зрачком.

Скульптор, изваявший это чудо был поистине гениален. Ему удалось сделать так, что глаз зрителя различал даже малейшие волоски на кончиках острых кошачьих ушек, смещённых ближе к макушке. Даже вибриссы1 выглядели, как настоящие…

Это, несомненно, была статуя богини. Богини народа Мзин. Статуя Великой Матери Бастет.

Богиня была одета в узкое, доходящее до щиколоток, платье из полосатой материи. Её шею и руки украшали тяжёлые браслеты и ожерелья, обильно усыпанные драгоценными камнями. И грани этих самоцветов загадочно мерцали отражённым светом свечей.

В правой руке статуя сжимала посох с навершием в виде головы кошки. С её левого плеча свисала маленькая круглая плетёная корзинка. А у её ног играли бронзовые котята.

С закопчённых жаровен медленно поднимался дым благовоний, он стелился слоями в неподвижном воздухе, иногда образуя облака странных, и даже пугающих очертаний…

На низеньком, но довольно широком помосте, сделанном из драгоценной древесины в позе лотоса сидела женщина. Глаза её были закрыты, лицо было неподвижно и безмятежно.

В зале стояла полная тишина, лишь изредка потрескивал огонь в жаровнях… Время, казалось, застыло…

Но вот раздались лёгкие шаги, и к помосту для медитаций приблизилось существо, которое можно было бы назвать уменьшенной копией уже описанной нами статуи.

Разница, конечно, была. В отличие от архаично одетой скульптуры та, что только что вошла в зал была облачена во вполне современный прикид.

— Названная сестра… — пророкотал низкий, как кошачье урчание, голос, и женщина-кошка, встав сзади той, что застыла перед статуей, положила ей на плечи узкие ладони. — тот, кого ты ждёшь, прибыл на станцию.