Тан Горус, если бы был жив, вряд ли одобрил бы ее чрезмерные хлопоты. К тому же в его даре тоже была, пусть слабая и совсем не развитая, но все-таки ветка целительства. Если бы в то время он наблюдал мальчишку, то он бы первым заметил, что наконец-то Артон проявляет несомненные признаки открывающегося Таланта.

Но отец скоропостижно умер.

Неоправданно рано решил сдать полномочия и неоправданно быстро провел ритуал передачи власти, оставив этот мир как раз в то время, когда Артон, если верить набирэ, вот-вот должен был порадовать отца.

С Кайтоном же все было еще проще. Сам Альнбар целительством не владел, поэтому не мог знать и видеть, что именно делает Эльза с мальчиками. К тому же он ей верил. Причем верил безгранично. И в том числе поэтому, даже получив достаточно четкий ответ, до сих пор не мог понять, зачем ей было влиять на детей и ломать уготованное им будущее.

Это ведь и ее дети тоже.

Ее надежда, гордость, ее успех.

К тому же за все эти годы она ни разу не показала и даже отдаленно не продемонстрировала, что что-то в мальчиках ее не устраивает. Напротив, она всегда была внимательна к их потребностям. Всегда была готова их приласкать и обнять. Всегда выслушивала каждого. Всегда находила время, чтобы с ними поиграть…

Казалось бы, нет и не может быть повода, чтобы после стольких лет лэнна Расхэ вдруг из заботливой и любящей матери превратилась в чудовище.

Но все же, все же…

Тан Альнбар, проведя еще почти сутки в дороге и наконец-то посадив ардэ во дворе родовой усадьбы, почти бегом помчался в дом, а затем прямо так, в верхней одежде, на полном ходу ворвался в спальню и… не в первый раз за последнее время испытал непонятное, но воистину мучительное сомнение, от которого стало погано на душе.

Она ждала его, как и всегда, в постели, полусидя, поджав под себя ноги и увлеченно читая какую-то книгу. Вся такая знакомая и родная. Все такая домашняя и уютная.

Когда супруг, грохнув дверью, замер, тяжело дыша, на пороге комнаты, Эльза едва заметно вздрогнула и, оторвав взгляд от книги, стремительно повернулась на шум.

При этом она подарила ему один-единственный взгляд. Быстрый, острый, на диво цепкий и оценивающий. Взгляд вовсе не расслабленной и разнежившейся в постели женщины, которая от неожиданности опешила и растерялась.

Нет.

Это был взгляд хищницы. Стремительный. Прицельный. Позволяющий мгновенно оценить обстановку и выбрать линию поведения.

Обычный человек его бы даже не заметил, а если бы и заметил, то, скорее всего, не осознал разницу. Однако тан Альнбар был насторожен, словно зверь, почуявший западню, поэтому в таком состоянии видел и подмечал абсолютно все. Поэтому же, едва наткнувшись на этот совершенно несвойственный Эльзе взгляд, он в один миг получил подтверждение всем своим подозрениям, после чего глухо рыкнул, быстрым шагом подошел к постели, на которой с почти что искренним удивлением привстала «верная супруга». После чего бесцеремонно ухватил ее за глотку, выволок из-под покрывала и, чуть ли не подвесив над полом, свирепо выдохнул ей в лицо: