— Простите, лэнна, — все же упрямо подал голос законник. — Безусловно, вы в своем праве, однако должен предупредить, что у лэна Гурто не так давно имели место серьезные магические нагрузки, поэтому у него пока еще не очень стабильный дар. И в этой связи мне кажется неправильным оставлять его на попечении неодаренных родственников.
В качестве доказательства я выпустил наружу еще несколько крошечных молний, которые, как и первая, вскоре исчезли.
— Лэн Гурто, у вас ведь есть блокиратор магии? — совершенно правильно отреагировала на это явление лэнна Босхо.
Я молча закатал рукав, под которым оказался навороченный и на редкость мощный блокиратор последней модели.
— Вот и прекрасно. Значит, угрозы ни вы, ни ваш дар для посторонних представлять не будете, а следовательно, можете без опаски отправиться домой вместе с бабушкой и дедушкой, которые на текущие сутки назначаются вашими временными опекунами. Надеюсь, у вас нет по этому поводу возражений?
Ну вообще-то есть, но что-то мне подсказывает, что их никто во внимание сейчас не примет.
— В таком случае заседание объявляется закрытым, — заключила лэнна Босхо, когда я промолчал. После чего члены комиссии дружно поднялись из-за стола. Молчаливо просидевший все это время в уголке секретарь подпрыгнул со стула, как ужаленный, и кинулся открывать перед ними дверь. Мы тоже поднялись, в молчании провожая взглядами удаляющуюся комиссию. Ну а когда дверь закрылась, мы с лэном Даорном выразительно переглянулись, после чего он вместе с законником остался на месте, тогда как я повернулся и, встретив полный нескрываемого торжества взгляд «дорогой» бабули, с усмешкой подумал, что она рано обрадовалась.
[1] Пятница.
Глава 2
Всего через четверть рэйна[1] мы уже находились на парковке и садились в старенький наземный ардэ, который поджидал чету Вохш и за рулем которого, судя по всему, находился мой безымянный дядюшка, оставленный, вероятно, мамочкой в качестве бесплатного водителя.
Всю дорогу до машины бабуля старательно ворковала, называла меня «внучок» и «дорогой Адрэа», привычно суетилась, старательно изображала любящую бабушку, словно подозревала, что даже за пределами зала заседаний за нами следят видеокамеры, которые, упаси боже, вдруг зафиксируют, что она недостаточно мне рада.
Вероятно, по этой же причине она не запротестовала, когда на мое плечо с ближайшего столба спрыгнул встревоженный йорк, и не возразила, когда я погладил малыша по голове и позволил ему спрятаться в нагрудном кармане.
Зато весь путь до авто она постоянно меня теребила, спрашивала, как я живу и чем занимаюсь, интересовалась моей учебой и оценками, задавала вопросы по поводу моих друзей… И только когда мы наконец дошли до автомобиля, а ответов на свои вопросы она так и не получила, то перестала изображать близкую родственницу и с раздражением бросила: