Как и следовало ожидать, роскошных апартаментов в этих, с позволения сказать, хоромах мне никто не предоставил. Больше скажу, «любящая бабушка» от щедрот выделила «дорогому внуку» не комнату, а тот самый чердак, на котором я пару мэнов назад задержал взгляд. Правда, в мое распоряжение его отдали весь, целиком, не пожалев, так сказать, жилплощади. А еще там явно прибрались перед моим приходом. В смысле пол хотя бы подмели, да и грязь с подоконника убрали. Но все же одинокая койка в углу, на которой лежал свернутый в рулон куцый матрац и виднелась стопка застиранного белья, производили удручающее впечатление. Которое, впрочем, несколько разбавляло большое, настежь открытое окно, за которым жизнерадостно пели птички.

— Вот, — тем временем неловко помялся на пороге дед. — Пока тут поживешь, а потом снаружи пристройку сделаем, и у тебя будет своя собственная большая комната.

Ну да, ну да. Пристройка… наверняка что-нибудь вроде чулана под лестницей, где я буду ощущать себя, как известный в моем мире мальчик со шрамом в виде молнии.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — снова подал голос лаир Вохш.

Я вместо ответа спокойно на него посмотрел.

Вот, казалось бы, нормальный мужик. Все еще крепкий, несмотря на возраст. Неглупый. Но при этом ни в своем собственном доме, ни в своей жизни хозяином он давно не был и, вероятно, уже не будет. Потому что в свое время по доброй воле отдал бразды правления властной супруге и с годами стал настолько ей подчинен, что это вызывало сочувствие, если не сказать, что жалость.

Дед, похоже, что-то такое в моем взгляде прочел, потому что стыдливо опустил глаза и, отвернувшись, поспешил сбежать, пока я не начал задавать вопросы. Тогда как я, пройдясь по чердаку, заглянув во все углы и увидев все, что было нужно, ненадолго остановился посреди комнаты.

— Ур-р, — тихонько проурчал йорк, осторожно высунув нос из кармана.

Комната, как и следовало ожидать, ему категорически не понравилась. А если бы Эмма своевременно его не успокоила, малыш бы вылез намного раньше, а мерзкую бабку или обшипел, или обворчал, или же пребольно укусил, да так, чтобы она на всю жизнь запомнила, что у нее нет права так со мной обращаться.

Впрочем, сейчас мне было несколько не до него.

Из всего того, что я сегодня услышал и увидел, было очевидно, что сам по себе чете Вохш я на фиг не сдался. Ушлая бабка как ненавидела меня со школы, так и продолжала ненавидеть, поэтому так называемое опекунство ей ни в хрен не уперлось и ради него ей не было смысла затевать всю эту ерунду.

Возникал вопрос: какого же тогда дайна она решила накатать на лэна Даорна жалобу? Зачем приложила столько усилий, чтобы дать этому делу ход?