При этом наше общение с наставником они не вправе были ограничивать, поэтому связи мы не потеряли. А благодаря лэну Гасхэ сумели своевременно подать протест в комитет по делам несовершеннолетних, успели подготовиться и заранее выяснили сроки заседания сегодняшней комиссии, по итогам которого в случае неудовлетворяющего нас решения можно было обращаться сразу в суд.

Кстати, вторая сторона конфликта в зале тоже присутствовала. В лице, разумеется, моей незабвенной бабули, лаиры Тэйры Вохш, ее дражайшего супруга и моего несостоявшегося дедушки, лаира Дасса Вохш. А также холеного типа неопределенной наружности, одетого в дорогой костюм и не менее дорогие ботинки. И с учетом того, что на роль моего безымянного дяди он ни разу не подходил, было ясно, что старая грымза не просто так решила катить на нас бочку, а сообразила, как и мы, нанять адвоката.

Правда, для комиссии по делам несовершеннолетних это было совершенно необязательно. В отличие от судебных заседаний, выступать перед подобной комиссией на пару с законником от нас не требовалось. Тем не менее у местных адвокатов было право задавать уточняющие вопросы, они могли вносить по ходу заседания различные предложения. Ну и являлись, конечно же, страховкой для конфликтующих сторон, так что их присутствие не возбранялось.

Как только члены комиссии зашли в зал и заняли свои места за большим столом, встречающий их секретарь… прыткий молодой человек лет двадцати… тихонько отступил в угол и уселся за стоящий отдельно столик, на котором был установлен достаточно мощный комп.

Мы тоже сели, потому что таков был регламент, нарушать который участникам процесса не рекомендовалось.

При этом, что интересно, в зале больше никого не было. Ни свидетелей, ни родственников, ни любопытных, ни аналога присяжных… вообще никого, кроме непосредственно конфликтующих сторон и тех, кто по закону должен был помочь нам уладить разногласия.

Зал, кстати, тоже оказался небольшим и, судя по обстановке, изначально не предполагал присутствия большого количества народа. Кроме здоровенного письменного стола для членов комиссии и компактного столика секретаря, в нем имелось всего две скамьи, расположенных спинками к двери и лицом к членам комиссии. А также два электронных терминала, существенно облегчающих жизнь присутствующих, плюс несколько видеокамер, расположенных по углам комнаты. Именно они в случае чего должны были доказать, что заседание прошло без нарушений.

При этом оба терминала были связаны как с компом секретаря, так и с планшетами, которые находились под носом у каждого члена комиссии и которых участники процесса со своих мест видеть не могли. Однако мы с Эммой, пока ожидали начала заседания, успели проверить найниитовыми нитями и их, и оба соседних помещения, и даже прилегающие к ним два коридора, так что неприятных сюрпризов можно было не ждать.