К тому же он не испытывал к нему ни привязанности, ни сочувствия, ни каких бы то ни было других положительных эмоций. Напротив, этот мальчик напоминал ему об обмане, на который тан пошел, чтобы уберечь свой род от вымирания. К тому же теперь, когда Альнбар Расхэ доказал все, что хотел, и выяснил, что на самом деле с ним как с носителем дара все в полном порядке, в его душе снова всколыхнулись нехорошие подозрения. Снова появились недостойные мужчины мысли. И снова, как четыре с небольшим года назад, он задумался о причинах происходящего. Потому что лежащий перед ним мальчишка… этот чудом выживший, невесть каким образом обретший магический дар, да еще и умудрившийся заполучить отцовский Талант ребенок… одним своим видом доказывал, что в свое время тан был совершенно прав и что проблема с его старшими детьми связана вовсе не с ним самим, а, скорее всего, с его дражайшей супругой.

Что это за проблема, почему так получилось…

Это ему еще только предстояло выяснить. Но незаконнорожденного мальчишку он не любил еще и за то, что тот заставил его во второй раз усомниться в Эльзе. Одним своим появлением обнажил старые раны. Породил новую волну недоверия. И вынудил прорасти в душе биологического отца те самые ядовитые ростки, которые вполне могли разрушить и его жизнь, и его семью, и вообще все, что было Альнбару Расхэ дорого.

При этом тан прекрасно понимал, что останавливаться уже поздно. Знал, что должен непременно докопаться до правды и выяснить все до конца. Но если эта правда окажется такой, что из-за нее пострадает остальная семья… Быть может, лучше этому мальчишке было бы и не рождаться. Или же исчезнуть из жизни тана до того, как тот поймет, что совершил непоправимую ошибку.

В какой-то момент Альнбар даже поймал себя на мысли, что больше не хочет, чтобы у этого ребенка проявился полноценный Талант Инженера. Но отступать было некуда. Время для раздумий прошло. Поэтому тан собрался с мыслями. Отключил медицинский модуль. Вернул сонного пацана встревоженным родителям и во всеуслышание объявил, что забирает мальчика на воспитание ввиду обнаружения потенциально интересного дара и несомненной пользы, которую этот дар способен принести роду Расхэ.

Сельена после этого откровенно разнервничалась и даже напросилась к главе рода на личную аудиенцию. Но магический договор держал ее крепче любых цепей, поэтому с решением тана она смирилась, но при этом буквально выпросила, на коленях вымолила, чтобы ее малыш… ее дорогой и любимый Адрэа… все-таки рос в семье. Хотя бы до восьми лет, пока ему не настанет время отправиться в школу.