Этот гад, кстати, начал периодически попискивать еще вчера, тем самым недвусмысленно намекая, что моя новая ветвь излишне активна. Причем, как сказала Эмма, чем интенсивнее я о чем-то думал, совершал мысленные усилия или просто решал в уме какую-нибудь задачку, тем сильнее реагировала ветвь. Однако для новой ступени это было совершенно нормально, поэтому обычным ученикам в таких случаях дар чаще всего блокировали целиком. Ну а раз я от этой сомнительной чести отказался, то какое-то время, пока он не успокоится, мне придется походить с посторонним прибором.

Этим же утром, перед пробежкой, меня ожидала и еще одна приятная весть.

Сегодня же второе число. Официально мне наконец-то исполнилось шестнадцать, а значит, в глазах местного общества я перестал быть неразумным ребенком. У меня как у гражданина тэрнии появились первые права и обязанности. У меня значительно расширились возможности. Да, какие-то ограничения еще остались, но это были уже сущие мелочи, которые по определению не могли испортить мне настроение.

— С днем рождения, ученик, — с улыбкой поздравил меня при встрече наставник и, взъерошив мне волосы, протянул небольшой сверток. — Знаю, что ты уже взрослый, и дарить тебе подарки вроде бы не положено, но все же я уверен, что тебе это пригодится.

Я неловко поблагодарил его за подарок и тут же, помня о некогда состоявшемся по этому поводу разговоре, его развернул. Не столько потому, что было любопытно, а чтобы доставить радость подарившему его человеку.

И приятно удивился — внутри оказалось таоми…

С виду самое обычное, черное, вполне стандартного вида таоми моего размера с эмблемой школы Харрантао на левой половине груди. Но, во-первых, это было очень дорогое, украшенное аккуратной вышивкой и, можно даже сказать, не обычное, а церемониальное таоми, сотканное из местного аналога шелка, которое на простую тренировку не наденешь. А, во-вторых, к нему прилагалось два пояса — оба черных, как и положено официально признанному мастеру. Причем если один из них был таким же дорогим и искусно вышитым, как собственно «кимоно», то второй уже был обычным, повседневным. И с сегодняшнего дня, согласно нашей договоренности с мастером Даэ, я мог официально его носить.

— Спасибо, лэн, — с чувством сказал я, зная, что и одно, и другое мне точно понадобится. — Это действительно ценно.

А потом обнаружил внутри свертка небольшой белый конверт и вопросительно посмотрел на наставника.

— Откроешь десятого, — улыбнулся тот. — Это уже так, баловство, а не подарок. Надеюсь, тебе понравится.