Голос был достаточно бодрый. Даже как-то удивительно. Я уж думал, там все предаются блаженному сну, потому что все непонятные и тяжёлые пациенты во всей Тверской губернии свалились сегодня на мою бедную голову.

— У нас здесь мужчина с тяжёлым нарушением ритма…

— Ваш фельдшер уже звонил, — перебил меня Свиридов. — Покапайте гепарин, что я вам ещё могу посоветовать? Вы же сами врач, — немного раздражённо ответил он.

— Я стажёр, а полноценным врачом с опытом из нас двоих являетесь именно вы. У него была длительная потеря сознания, и частота сердечных сокращений тридцать, а то и ниже. Какой гепарин, ему искусственный водитель ритма нужен, — прошипел я, чувствуя, что всё-таки начинаю закипать.

— Слушайте, Давыдов, если не ошибаюсь, — протянул Свиридов.

— Нет, не ошибаетесь.

— Никто не поедет ночью за вашим пациентом. Тем более что установка кардиостимулятора — это плановая помощь. Тяните до утра, там созвонитесь с начальством и согласовывайте перевод. Если заведующий даст согласие, то везите его. Тут нет острой патологии, насколько я понял из ваших с фельдшером объяснений.

Я отстранил трубку телефона от уха и внимательно на неё посмотрел. Нет, мне точно не могло послышаться.

— По-вашему, полная блокада с потерей сознания — это неострая патология? — всё же решил уточнить я. Мало ли что мог ночью с недосыпа услышать.

— Это просто блокада. Я не уполномочен решать эти вопросы, — похоже, меня сейчас довольно деликатно, надо сказать, прямо-таки по-медицински посылают в очень дальние дали.

— Хорошо, что мне делать? — спросил я, понимая, что каши с этим дежурным кардиологом сейчас не сваришь. — Что ещё нужно сделать, кроме как давать гепарин, который на его состояние мало чем может повлиять. Как тянуть пациента…

— Желудочковая фибрилляция! — дверь распахнулась, и я услышал Сашин вопль.

— Вот демонова бабушка! — я бросил трубку на стол и рванул в приёмник. Электроды были уже готовы. — Разряд! Ритм снова восстановился до прежнего незначительного. А пациент вновь вяло начал двигаться, стараясь прийти в себя. Я же побежал к трубке. — Свиридов, вы ещё здесь? У него не просто критично редкое сердцебиение, у него частые фибрилляции желудочков. И я ещё раз спрашиваю, что мне делать⁈ — заорал я, уже даже не пытаясь себя сдерживать.

— Давыдов, вы сейчас городите чушь…

— Фибрилляция! — вновь вопль, на сей раз от Татьяны.

— Твою мать! — я снова рванул к мужику. Он снова был без сознания, и я понятия не имел, что с ним происходит. Снова разряд — и бегом к трубке. — Свиридов!

— Ну начни ему давать какой-нибудь антиаритмик, — недовольно проговорил мужчина на том конце провода. — Блокатор какой-нибудь, если он у вас есть.