В общем, Петька — это был тот самый настоящий друг. Плечо, тыл, надежда и опора. Единственный человек, которому я верил больше, чем себе. Не в силу его человеческих качеств, а потому что пройдено было вместо столько, слов не подберешь для описания. Я был рад, когда он двинулся на повышение. Лично меня все эти чины и звания интересовали не особо сильно. Я, конечно, не отказывался, но и по головам ради сытого будущего никогда не пошел бы. Привлекало в службе совсем другое.

Естественно, ещё только вернувшись домой, сообщил деду о своей работе, как есть. Всю правду. Пока был на Севере, звонил редко, писем не писал. Их никто сейчас не пишет. Иваныч все это время оставался в уверенности, я несу службу в отделе полиции.

За СОБР мы не поладили сразу.

— Ты дебил или как?

Впервые слышал, чтоб дед с кем-то говорил в таком тоне. Уж тем более со мной.

— В чем дело, не пойму? Что не так? — Ожидая от него другой реакции, начал в свою очередь заводиться. Мне не требуется его одобрение, не ребенок уже, но и такого отношения тоже не надо.

— Все не так! Ладно, тебя в ОМОН понесло. Мозги на севере застудил. Ну и сиди. Куда теперь прешься? — Иваныч был зол. Реально зол.

— Слушай, я не пойму вообще. Ты — чекист! Ты первый должен меня по плечу похлопать и руку пожать. Ты же служил Родине. Нет? Вот давай считать, что я хочу того же.

— Родине? Родине⁈ — дед в два шага оказался рядом и ухватил меня за грудки. — Да что вы вообще сейчас знаете о Родине? Идёте на службу ради денег. Как же, там ведь выгодно теперь. Гоняете бандитов с места на место. Крутые! Придет реальный враг, где вы будете со своей крутостью? У вас ни флага, ни Родины. Рассказываешь ты мне тут.

Я, честно говоря, оторопел от злости Иваныча и тех слов, которые он говорил. Молча разжал его пальцы, смявшие ткань моей футболки, а потом ушел в спальню. Его поведение было вообще непонятным. Даже обидным. Я, может, на танки с голой грудью не бегу, но и не могу сказать, что двигался в выбранном направлении только ради выгоды. Честно говоря, сам толком не знал, ради чего. Просто чувствовал, мне так надо.

Дед не извинился. Хотя, я ощущал напряжение, отдающее небольшим чувством вины. С моей стороны тоже в ответ было равнодушное «привет», «пока». Ждал, когда с родительской квартиры съедет семья, которая арендовала ее давно, оплачивая за год вперёд. Вывод был однозначным, жить с Иванычем вместе нам уже ни к чему.

Второй раз он высказался, когда я собрался в первую командировку собровцем. Фраза была очень короткая, и не до конца понятная.

— Убивать легко. Потом сложнее с этим жить.