— Не знаю, какие страсти Вам рассказывал Ваш слуга, но че-то хрень по итогу выходит. Книги у меня нет. Может, попутал осведомитель то? — Я пожал плечами, насколько это возможно в положении, когда руки связаны и вывернуты назад.

— Не смей! — Мацкевич снова залился краской. Господи, у человека явно проблемы со здоровьем, а он на борьбу с мировой гидрой социализма претендует. — Это — могущественная сущность! Он все видит.

— М-м-м-м-м-м… Ну, позовите его сюда. Обсудим.

— Ты его украл!

— Тьфу, ты… Наша песня хороша, начинай сначала. Вы как-то определитесь, гражданин, что именно я украл. Книгу или таинственного слугу.

Твою мать… Если этот клоун с диагнозом шизика — создатель глобального зла в этом времени, то, конечно, грустно. Хотя, наверное, через таких людей удобнее действовать. Был бы он в разуме, изначально ничего не натворил бы. И, кстати, слава богу. Страшно представить, если бы на месте Мацкевича оказался кто-то посерьёзнее. Да хоть тот же Гитлер. Уж у Адольфа фантазия, наверное, побогаче. Или любой его близкий соратник. Думаю, раз Наталья Никаноровна, а точнее дрянь, в ней сидящая, не дала возможности Геббельсу заполучить всю книгу и Мацкевича заодно, значит, даже выходцам из ада не по себе, до чего бы фашисты могли додуматься.

— Он исчез. Около года назад. Бросил меня. Иногда ощущаю его присутствие, небольшую помощь. Но он ушел. Я стал ему не интересен. Это ты виноват. Сначала украл книгу, а потом демона!

— Пацаны, — Я посмотрел на товарищей Мацкевича, которые, так понимаю, выполняли роль ударной силы. Вряд ли Генрих Эдуардович тащил меня сюда лично на своей благородной дворянской спине. — У вашего полководца немного с головой ненормально. Вас это не напрягает? Демоны, книги… Пересмотрите договор о сотрудничестве.

Вот честно, после двух дней в обществе майора государственной безопасности и Лизы, при которых необходимо следить за каждым вздохом, не то, что словом, в обществе шизанутых, не смотря на реальную опасность, признать ее наличие все равно вынужден, я, наконец, мог вести себя нормально. Нормально, имею в виду, для себя. Говорить, что думаю. Будет ли это странным для Мацкевича и его товарищей, честно говоря, плевать.

— Заткнись! Говори, где книга. — Генрих сунул руку в карман и вытащил… наган. Настоящий наган с блестящим сталью барабаном. А вот это уже не смешно. Пули ловить зубами не приучены.

— Книга… ну, ладно. — Я сделал задумчивое лицо, будто осмысляю все «за» и «против».

Нужно что-то делать со всем этим.

Предостережение бабули помню очень хорошо. Убьют Иваныча, умрем мы оба. Мало того, сам, так ещё грех за его жизнь. Нет, не хочу. Я быстро окинул взглядом комнату, где мы находились. Окона имеются в наличие. За ними, кстати, темно. Выходит, без сознания я пробыл до вечера. В конце комнаты — дверь. Не пойму, где мы. Мебели нет, да и на жилое помещение не похоже.