– Я ночью приду, до утра! А сейчас мне нужно идти. И так уже Нина Викторовна начинает подозревать! Спасибо, вы такой… классный!

Она схватила мое грязное барахло в охапку и, не торопясь, вышла за дверь. Когда дверь за ней закрылась, я вдруг широко и глупо улыбнулся и заблажил едва ли не в полный голос:

– Все выше, и выше, и выше! Стремим мы полет наших птиц!

Вот же… привязалась! Песня…

* * *

Семен Викторович Татаринцев прочитал сводку о происшествиях по городу раз, другой, третий – уже медленно, вчитываясь в один из абзацев, и сердце его невольно забилось быстрее. Неужели след? Неужели хоть что-то?

Дело об убийстве милиционеров на станции метро не удалось спихнуть «соседям». Прекрасно понимая бесперспективность дела, они под каким-то надуманным предлогом оставили дело в ведении Татаринцева, пафосно заявив, что будут держать на контроле и помогать всем чем могут. Если простым языком, стоило перевести эту фразу так: «Мы вас будем дрючить за это дело при первой же возможности и склонять на всех ведомственных совещаниях!» Видимо, свою помощь «соседи» понимали именно так – отдрючил задницу заместителя УВД по оперчасти – вот он и дал результат! Гэбэшники, они и есть гэбэшники.

Татаринцев был уверен, что за всеми, кто работает по этому делу, установлено негласное наблюдение, телефоны прослушиваются, и стоит найти что-то дельное – гэбэшники тут же выскочат, как чертики из табакерки, и перехватят инициативу у подчиненных Татаринцева, ничтоже сумняшеся переписав заслугу поимки злодеев себе любимым.

Нет, он не обижался на них. Как можно обижаться на стихийное явление? Ну вот есть гроза – разве люди обижаются на молнии? Или на град? Так и «соседи» – они существуют в этом мире, чтобы портить жизнь трудягам-ментам. И поделать с этим ничего нельзя – только перетерпеть и жить дальше.

Сегодня с утра Татаринцев отправил двух лучших сыщиков – опытного старого волка с двадцатилетним стажем Кузовлева Андрея и не менее дельного, но помоложе, – Семена Рыльского. Семен тоже проработал в УВД немало времени – больше десяти лет, и, кроме своих могучих статей (он был похож на штангиста-тяжеловеса, или на йети), отличался редким здравомыслием, быстротой реакции (несмотря на габариты!) и еще – способностью к озарению. Или как это назвали бы ученые – «интуицией». Он мог идти по следу злодея сутками напролет, забывая о еде и сне, и, когда след терялся – вступала в действие его знаменитая интуиция. Он внезапно решал, что хорошо было бы посетить «вот это место», поспрошать «вот того парня», и след, наглухо потерянный, вдруг находился как по волшебству.