Поставил Нину у стены дома, под фонарем, сам пошел к телефону-автомату – в пяти метрах от этого самого фонаря. Хватит бродить по доброму городу, столице нашей родины, пора и честь знать! Набрал номер, подождал, услышал голос Петра Семеновича, коротко назвал адрес, куда надо приехать (посмотрел на углу, на стене дома), и повесил трубку. И тут услышал:

– Отстаньте! Пошли к черту!

О господи! Вот это денек! Они что, сегодня все спятили?!

Возле Ниночки стояли четверо парней лет по двадцать – прилично одеты, можно даже сказать, модно. Возле них – новенькие красные «Жигули»-«копейка». Ниночку ухватили за руки и нормально тащили в машину, а она упорно сопротивлялась, да так умело, что один из мажоров от ее пинка полетел на землю, матерясь так, что позавидовал бы и грузчик овощного магазина. И тут же звонкая пощечина – опять Ниночке прилетело! Да что за день сегодня?! То ли я нагрешил, то ли она нагрешила – но только нам сегодня так насыпали за наши мнимые прегрешения, что хватит на несколько месяцев! Или даже лет! Правая рука у меня глухо ноет – бил-то я в полную силу, не жалел ни себя, ни противника. Левая… левая тоже не слава богу. Но что делать?

Подскакиваю сзади и втыкаю кулак в почку того, что слева возле Ниночки. Он глухо охает и валится на землю. Кровавые ссаки ему обеспечены, и надолго!

Второго хватаю за руку и без всяких церемоний и предупреждений просто ломаю ему два пальца. Он воет, и я ударом под дых отправляю его в нокаут.

Третий бросает руку Ниночки, становится во что-то подобное боевой стойке, идет на меня. Типа боксер, да? Тогда получи!

Резко бью в пах, и парень падает в отключке. Почему они все думают, что я буду драться по боксерским правилам? И вообще по каким-то правилам! Я вояка. Я старый, тертый, подлый в бою и злой в сражении вояка! Для меня на войне нет подлости, нет никаких правил – кроме одного – побеждать! Выполнить приказ командира и выжить! А может, и не выжить – но выполнить приказ. А вы, твари, – щенки против меня, старого волкодава с порванным ухом!

Четвертый завизжал – тоненько так, будто испуганный щенок. Я догнал его уже тогда, когда он садился на водительское сиденье – видать, это его была машина. Я дважды ударил его головой об угол дверного проема, разбивая эту голову в кровь, и он вырубился, закатывая глаза и заливаясь красной жижей.

Теперь убрать их с глаз – я адрес назвал, такси наше приедет сюда. Где-то нам надо тусоваться, пока за нами едут? В общем – одного забросил в багажник, двух закинул в салон, на заднее сиденье. Что интересно – они даже не очнулись, когда я их грузил. Как мешки с картошкой, каждый килограмм по семьдесят весом! Так-то здоровые ребята…