Лэн Даорн испытующе на меня посмотрел.
— А над тем, почему так происходит, вы не задумывались?
— Это тема одного из занятий по теории магии, лэн. Лэн Штассэ говорил, что над природными явлениями люди (в том числе и маги) не властны. А тот огонь или молнии, что мы создаем, имеют несколько иную основу.
— Вы правы. Наличие дара позволяет нам адаптировать природное явление, преобразуя его и делая для нас безопасным. Вы знаете, почему это происходит? Знаете, по какой причине вы владеете именно молниями, а я, к примеру, водой?
Вот тогда я на мгновение растерялся.
— Бытует мнение, лэн, что нам покоряется лишь та стихия, к который мы наиболее близки духовно.
— Точно, — кивнул наставник. — Дар, как вы помните, отзывается на наши мысли, желания, устремления. Поэтому мы и наша магия в чем-то похожи. Вы этого не замечали?
Я окинул его задумчивым взглядом.
На эту тему лэн Штассэ детально не говорил, но кое-что в книгах мне действительно встречалось. Еще когда лэн Аруд упомянул, что мой дар слышит не мысли, а чувства, я мимолетно подумал, что для этого между нами должна образоваться какая-то связь, некая общность. Ведь иначе я не смог бы свои молнии ни призвать, ни контролировать. К тому же они у меня были почти живыми. Да и у Босхо огонь проявлял просто прорву эмоций, видимо, откликаясь на желания хозяина.
Но если я в чем-то похож на свои молнии, если я такой же порой резкий, склонный к риску и жутко любопытный… то, выходит, лэн Даорн по эмоциональному настрою ближе именно к воде?
Хм. Необычно. Мне-то казалось, что он больше походит на камень. Вечно спокойный, непробиваемый. Однако если он прав, значит, он при этом еще и достаточно гибкий.
— Магический дар нередко говорит о нас больше, чем слова и поступки, — кивнул в ответ на мое предположение лэн Даорн. — Поэтому я настоятельно советую присмотреться к вашим коллегам. К тому, как ведет себя их магия. Как она реагирует на действия хозяина. Что происходит, когда человек злится, радуется, раздражается или же демонстрирует полнейшее равнодушие. А еще я советую вам присмотреться к себе и к своему дару: как только вы поймете, что на самом деле он — это вы, то необходимость контроля над ним полностью исчезнет.
Я тогда порядком озадачился этой фразой, не понимая, как такое может быть, если нас с самого первого дня учили именно контролю. И только много позже до меня все-таки дошло: нас учили контролировать не столько дар, сколько себя самих!
И это в корне меняло мое отношение к учебе!
Глава 6
Первое стэбра и одновременно первый день нового, шесть тарнов девяностого первого года по местному летоисчислению, я почти не запомнил.