Конечно, первые несколько дней пришлось нелегко — дорвавшиеся до свободы молнии поначалу прямо-таки заполонили камеру, носясь как бешеные, то и дело врезаясь в защиту и выбивая из нее такие яркие искры, что я был вынужден заниматься с закрытыми глазами.

Потом они переключились на стены, после чего какое-то время в камере регулярно раздавались взрывы, басовитое гудение крохотных электрических дуг и недовольное жужжание «ос», которым так и не удалось сделать в камне приличную выбоину.

После этого они, как и ожидалось, принялись за меня, потому что больше в замкнутом пространстве доставать было некого. Но во время тренировок я был предельно сосредоточен и почти не уделял им внимания, все приставания стойко игнорировал. Порой пытался совместить обычные занятия с упражнениями на концентрацию, но без серьезных попыток прижать моих мелких засранцев к ногтю. Знал уже, что они в обычное время любят свободу, вот и не мешал им развлекаться. Просто потому, что когда это было действительно необходимо, они все-таки слушались. И уже за это я был готов давать им некоторые поблажки.

И что самое интересное, спустя несколько дней мои молнии неожиданно заинтересовались, чем же это я таким непонятным занят. Сначала просто с любопытством жужжали над головой, а также пытались садиться на руки, щекотать мне шею и совать любопытный нос под мокрую майку, которую из-за угрозы воспламенения вскоре пришлось снять.

В какой-то момент они, похоже, и вовсе решили, что это какая-то новая игра. Поэтому однажды мы начали тренироваться вместе. И теперь, когда я отступал или ставил защиту, они с писком и треском самопроизвольно объединялись в полноценный, пусть и маленький, электрический щит. Ну а когда я проводил удар, тут же сбивались в стаю вокруг моего кулака и выстреливали в невидимого противника целым сонмом коротких разрядов, при виде которых у меня мелькнула одна интересная идея.

При этом, как и раньше, они пищали, толкались, мешали одна другой, тем самым снижая силу удара. Но мне тоже стало любопытно, что получится, если показать им их настоящую силу, поэтому в один из дней я в шутку предложил им еще одну игру.

— Эй, мелкие, а слабо всем вместе напрячься и изобразить большую страшную молнию?

Мои «осы» — как дети. Само собой, им было интересно сотворить что-то новое. Поэтому во время следующей серии ударов они крутились только вокруг моих рук. Жужжали, пихались… и впрямь, как малявки в ясельной группе. Но потом о чем-то все-таки договорились и, когда я провел очередной удар, вдруг объединились, обзавелись приличной такой электрической короной и, поднатужившись, шарахнули в стену таким зарядом, что даже я от неожиданности присел.