Я, если честно, не до конца понял, как с ними обращаться. А когда увидел, что ничего не добьюсь, махнул на них рукой и, усевшись на кровать в позе лотоса, просто попытался припомнить, как выглядела та фиговина и что собой представляла.

Упражнения на концентрацию мне в этом сильно помогли — благодаря им, я уже давно мог держать перед внутренним взором любую фигуру, причем достаточно долгое время.

С этой, конечно, пришлось помучаться — раньше фигуры у меня были совсем простые. Однако, потратив на это больше рэйна, я все-таки разложил ее на составляющие, понял, из чего она сделана, а затем воспроизвел в уме с максимально возможной точностью и даже покрутил вокруг оси, добиваясь идеального соответствия.

Саму фигуру я, помимо сна, больше нигде раньше не видел. Даже учебники для старших классов подобными конструкциями не пестрили. Хотя сама по себе она была не такой уж сложной — в процессе создания я понял, что фигура состояла из двенадцати самых обычных додекаэдров, расположенных в определенном порядке. У каждого, соответственно, имелось двенадцать граней, тридцать ребер и двадцать вершин. Всего для построения этой хреновины мне понадобилось бы двести сорок крошечных молний, которые каким-то чудом следовало еще и удержать на одном месте. Но в целом фигура оказалась стабильной. И как только я закончил ее собирать, стала выглядеть законченной.

Правда, сама по себе она меня мало интересовала — я хотел понять, будет ли она настоящей. Поэтому одну за другой заменил виртуальные вершины шаровыми молниями. Порядком взмок, потому что эти безобразницы даже в моем сознании старались перепутаться и все переломать.

Не знаю как, но в конечном итоге я все-таки заставил их сидеть на месте. И вот тогда в центре фигуры стало происходить нечто непонятное.

Я сначала даже не понял, что именно сделал, потому что пространство внутри супер-додекаэдра неожиданно поплыло. Это было похоже на то, как если бы туда поместили стекло, а потом нагрели градусов этак до тысячи, из-за чего стекло раскраснелось, размягчилось и прямо на глазах потекло, причудливым образом искажая то, что за ним находилось.

Неожиданное явление.

Прямо скажем, многообещающее, так что я снова покрутил фигуру, пытаясь получше все рассмотреть.

Однако когда я уже начал подумывать, чтобы поднять температуру и посмотреть, что из этого получится, Эмма тихонько шепнула, что у нас гости. А следом из коридора прозвучало властное:

— Курсант Гурто! Остановитесь! Иначе я буду вынужден применить силу!

* * *

Мне, разумеется, страшно не хотелось отвлекаться. После целого рэйна безуспешных попыток создать что-то путное, я совсем не хотел терять концентрацию и вот так легко все это утратить.