Боковым зрением я заметил, что Говард опустил голову и вяло протянул нам свою здоровую руку. Мы вновь подхватили его и, преодолев порог, ввалились через входную дверь. К моему удивлению она была не заперта.

Мы оказались в просторной, но практически пустой комнате. Окромя длинного стола и дивана в дальнем углу, здесь практически ничего не было. Стоит ли говорить, что поверхность мебели от пыли приобрела серый оттенок, а по углам с комфортом разместились пауки, добротно обтянувшие потолок паутиной.

Мне сразу здесь не понравилось.

Старик указал на двойную дверь в противоположной стороне комнаты, и мы продолжили волочить повисшего на нас Говарда по полу.

Когда мы были в паре метров от нужной нам комнаты, Родион вновь хмыкнул себе под нос. Я окинул его вопрошающим взглядом.

— Не переживай, тебе не придется все время слушать старческий бубнеж, Марк.

Я понял, что он имел в виду, только когда дверь открылась. За ней находилось нечто наподобие гостиной. И в этой гостиной я увидел двух девушек. Одна из них лежала на диване, закинув ноги в тяжелых черных ботинках на верхнюю его часть, а вторая же молча смотрела в грязное окно, обняв себя руками.

Не могу сказать, что я не думал о том, куда они делись после того, что произошло в телестудии. Но информации о них у меня практически не было, так что после всех размышлений я пришел к двум очень простым выводам:

С Тиной всё было сложно. С Сарой всё было грустно.

Сотня пробужденных из клуба, судя по всему, была мертвой еще до того, как я очнулся в морге. А так быстро убедиться в том, что меня убили, Рубан и Баркер могли только с помощью Тины. Я чувствовал некоторую обиду за это, однако, с другой стороны всё же понимал, что мне разнесли голову в щепки прямо у неё на глазах. Она не знала, что для меня это не такая большая проблема, как можно было бы предположить, а потому её действия логичны. Но все же осадок оставался.

Сара же… её брат доверился мне и в тот же вечер получил пулю промеж глаз. Пулю, которая самым пошлым образом разрушила те надежды, которые я смог вселить в них касательно будущего. И самое тошное в этой ситуации то, что вот он я, стою абсолютно живой и здоровый, пока обгоревшее до неузнаваемости тело Макса лежит в пластиковом пакете хорошо если в каком-нибудь морге, а не у этих ублюдков мортусов.

Я не мог подобрать слова. И был совсем не уверен в том, что подходящие слова вообще существуют.

Ворох мыслей, ворвавшихся в мой котелок при виде девушек, немного отодвинул на задний план главный вопрос, которым следовало бы заняться в первую очередь.