Я вздохнул, решив, что пора прекратить попытки понять её.
Впрочем, вопросы о мотивации моей невесты отошли на второй план, когда я прошел в следующий вагон.
Говард стоял на коленях, с руками за спиной. Позади него стояли двое амбалов в черных костюмах, что следили за каждым его движением. Вскоре к ним полукругом присоединились и остальные члены совета.
Я знал, на что способен дядя. Ему бы не составило большого труда уделать охранников. Однако когда я посмотрел ему в глаза, то словил устойчивое впечатление, что он тоже это прекрасно понимал. Просто не видел никакого смысла.
— Убьете его? — я повернулся к Вульфрику, что, в отличие от остальных клановских, остался стоять рядом со мной.
Тот лишь пожал плечами.
— Теперь, когда нам стало известно, что у клана Ротт есть официальный наследник и он в добром здравии, предатель нам больше не нужен. Но я думал, — мужчина полез себе под пиджак, — это захочешь сделать ты.
Он протянул мне серебристый револьвер.
Еще вчера мне хотелось убить Говарда максимально мучительным способом. Последний паззл моей вендетты. Однако в свете последних событий, сомнений в том, что это не принесет мне какой-то особенной радости, не было.
Я взял пистолет и выстрелил дяде между глаз.
Не знаю, чего конкретно хотел от меня Вульфрик — посмотреть на реакцию, проверить на вшивость или просто увидеть меня в деле… что бы там ни было, мне просто плевать.
Я протянул револьвер рукояткой к Белецкому и посмотрел на клановских, что, нахмурившись, смотрели на упавшее тело Говарда.
— Так… когда мы начнем этот долбанный совет?
Глава 21
С долбанным советом, к слову, тянуть не стали.
Перехватив у меня револьвер, Белецкий довольно ухмыльнулся и коротко кивнул присутствующим.
Я не успел опомниться, как очутился в хвостовом вагоне, который, впрочем, больше напоминал тайный штаб масонской ложи. Окна здесь имелись исключительно ради вида, так как матовое покрытие, нанесенное на них, не оставляло солнечным лучам даже шанса проникнуть внутрь. И, в отличие от купе с… кучкой мертвых проводников, никаких переключателей для того, чтобы сделать стекло вновь прозрачным, видно не было. Если они вообще здесь имелись.
По центру находился продолговатый стол. И если я хотя бы немного понял вкус господина Остриха, то готов зуб дать, что от того, чтобы сделать его зловеще круглым, мужчину останавливали лишь габариты поезда.
Между окнами располагались широкие экраны, что сейчас были выключены, а под ними стояли довольно скромного вида зеленые растения в низких горшках.
Принцип, по которому сильные мира сего рассаживались за стол, мне не был понятен от слова совсем. Кроме двух мест по противоположным краям стола, очевидно, предназначенных для председателя и владельца поезда, все прочие выглядели примерно одинаково — стулья с высокой спинкой, по небольшой бутылке с водой и тонкому блокноту с ручкой на столе, да и всё.