Овсянников встретил нас в кабинете. Перед ним лежала раскрытая карта с новыми карандашными отметками.

— Докладывайте.

Прохор вытянулся.

— Гнилой лог прошли до самого ключа. Проверили оба склона, дальнюю тропу, промоины и старую гать. Ни свежей стоянки, ни человеческих следов.

— Точно проверили?

— Дважды, — ответил Семен, снимая промокшую папаху. — Ежели Брежнев там и был, след его снегом съело.

Овсянников взял карандаш и перечеркнул на карте лог.

— Значит, ищем дальше.

Он еще не успел отложить карандаш, как в сенях загрохотали сапоги. Дверь распахнулась, и в горницу влетел Богорош. Папаха сбилась на затылок, полы чекменя были забрызганы грязью.

— Господин атаман, след нашли!

Глеб Маркелович выпрямился.

— Где?

— На западной окраине, за огородами Найденовых. Один человек шел от станицы прямиком к лесу. Судя по отпечаткам, в городских сапогах. Мы с Митькой Медведовским взяли след и прошли с полверсты.

— Куда он вывел?

Богорош стянул папаху и провел ладонью по мокрым волосам.

— Никуда. За осинником начинается каменная грива. Землю морозом схватило, сверху щебень да валуны. След там оборвался. Дальше только несколько сломанных веток, но не разобрать, сегодня ли. Ночью ветер знатный был, мог и он наломать.

— Конский след рядом есть? — спросил Овсянников.

— Никак нет. Ни колес, ни копыт. Пешком тот человек шел.

Атаман придвинул карту.

— Показывай точнее.

Богорош склонился над столом. Прохор встал рядом, и они отметили путь. Выслушав их, Овсянников повернулся к нам с Рыжим:

— Ступайте к западному выезду.

Он перевел взгляд на Прохора:

— Мельников, ты останься. Покажешь, где именно вы прошли в Гнилом логу. Надо решить, какие участки еще не проверены.

— Так точно.

— Евгений, возвращайся к своим. Возьми еще четверых и продолжайте поиск до сумерек. На камнях пройдите цепью, осмотрите обе стороны. Коли Брежнев там проходил, где-нибудь снова должен был наследить.

Овсянников снова склонился над картой.

— Чего встали? Шевелитесь, братцы. Светлого времени осталось с гулькин нос.

Мы с Семеном выбрались на крыльцо. После тепла правления холодный воздух обжег лицо. Мокрый снег почти перестал идти, только редкие хлопья еще кружились над площадью.

— Один след, говоришь, — задумчиво произнес Рыжий, застегивая ворот чекменя. — А ежели это и вправду Брежнев, куда он делся на камнях?

— Может, там его кто-то ждал.

— Без лошади?

— Мог уйти по камням, чтобы запутать след. Если в лесу его уже ждали лошади.

Семен покосился на меня.

— Тогда дело и вправду худое, ежели так.

Мы двинулись по станичной улице. К полудню колеи немного отпустило, ледяная корка под копытами ломалась с хрустом. Почти из всех труб тянулся дымок.