Я побежал домой, заседлал Беркута, проверил винтовку и прихватил ранец.

Семена и Прохора встретил у правления.

— Выходим на Гнилой лог, — сказал я. — Инженера ищем.

— Слыхали уже, — ответил Семен. — Странное дело, Андрюха. Ежели Брежнев сам из станицы ушел, куда же без коня-то подался?

— Вот и выясним.

Через несколько минут мы миновали крайние дворы и добрались до Гнилого лога. Коней оставили наверху, привязав к молодым лиственницам. Дальше пошли пешком, держась шагах в двадцати друг от друга.

Лог встретил нас привычной сыростью, шумом ручья и скользкими камнями. В глубоких промоинах под тонкой коркой льда еще стояла вода.

Следы боя с хунхузами попадались на каждом шагу. На стволах темнели старые пулевые отметины. Изредка встречались гильзы, возле корней я заметил торчащий из земли истлевший клочок синей китайской куртки.

Я держал берданку наготове. Разумом понимал, что лог сейчас пуст, но память о недавнем бое не давала расслабиться. За каждым валуном все равно чудилась засада.

Рыжий шел первым, по всем правилам. Осматривал землю под выворотнями, заглядывал в промоины, ощупывал надломленные ветки и время от времени опускался на корточки возле очередного следа.

У ручья он поднял ладонь.

— Тут двое проходили.

На влажной земле виднелись отпечатки мягких торбазов.

— Давно? — спросил Прохор.

Семен провел пальцем по краю следа.

— Дня три, не меньше. След оставили после оттепели, потом его морозом прихватило. Скорее всего, гольды-промысловики.

Чуть дальше попался след сапога. На первый взгляд свежий, но Рыжий быстро разобрался и с ним.

— Старый. Гляди, внутри хвоя смерзлась.

Прохор двинулся вдоль ручья к дальней тропе. Мы с Семеном взялись за правый склон: заглядывали под рухнувшие деревья, обходили ямы и овражки. В одной промоине нашли лисьи следы, возле старой гати — обрывок бечевки и затоптанное кострище.

Семен разворошил угли палкой.

— Неделя, а то и больше. Костер дождем заливало, потом морозом схватило. Явно не Брежнев.

Прохор вернулся через полчаса.

— Дальнюю тропу до ельника прошел. Пусто. Один кабан наследил, больше никого.

Мы спустились к самому ключу и прошли лог еще раз, двигаясь навстречу друг другу. Семен даже залез под нависший берег, где ручей вымыл глубокую нишу. Внутри оказались только старые звериные кости.

К полудню немного потеплело. С неба посыпалась снежная крупа, быстро сменившаяся мокрыми хлопьями. Они ложились на мох и тут же таяли.

Следов Михаила Юрьевича Брежнева в Гнилом логу не было.

В станицу мы вернулись промокшие. У правления уже теснились лошади поисковых групп, но по лицам казаков было ясно: никто ничего путного не нашел.