На следующий день я снова пришел в правление разбирать маршрутный журнал. Крестный уже сидел в кабинете, когда дежурный казак принес пакет из Козловской.

Овсянников вскрыл его, пробежал глазами первые строки и нахмурился.

— Вот, значит, что там рвануло. Тот самый взрыв, который слышали вы и о котором доложила команда катера.

Он начал читать вслух.

Пограничный разъезд и промысловики, привлеченные взрывом, обнаружили в глубине тайги разоренный гасян и полностью уничтоженный лагерь. Среди обломков нашли остатки ящиков из-под динамита, чугунные гранаты, взрыватели, часовые механизмы и принадлежности для установки зарядов.

Погибло несколько десятков человек: хунхузы и наши варнаки. Часть тел разметало взрывом, остальные были убиты в начавшейся перестрелке.

Обнаружены иностранные винтовочные патроны, схематические изображения телеграфной линии и планы мостов. Нашлись и наброски маршрута парохода «Сунгача».

Овсянников оторвался от бумаги.

— Думаю эти деятели готовили весь это арсенал не спроста.

Я узнавал каждую подробность. Лагерь, динамит, патроны, убитые хунхузы и варнаки — все это было нашей работой. Но я сделал вид, будто слышу о том впервые.

Крестный бросил на меня внимательный взгляд, кажись, что-то понял, но при Овсянникове промолчал.

Атаман дочитал заключительную часть донесения:

— «По предварительному заключению, взрыв произошел вследствие неосторожного обращения с динамитом при сборке взрывных устройств либо внутреннего конфликта в банде. Последующая стрельба подтверждает вторую версию».

Он положил бумагу на стол.

— Сами себя погубили. Теперь придется выяснять, остались ли у этой шайки сообщники.

Когда мы вышли из правления, Степан Анисимович не спешил спускаться с крыльца.

— Значит, сами взорвались?

— Угу. — Я пожал плечами. — Написано же.

— Бумага многое стерпит, — хмыкнул крестный.

Мы уже собирались спуститься с крыльца, когда из гостевого дома выбежал Валентин Мурашкин, помощник Брежнева.

— Глеб Маркелович здесь?

— В кабинете, — ответил крестный. — Что случилось?

— Михаил Юрьевич пропал.

Степан Анисимович обернулся ко мне.

— Андрей, позови Глеба Маркеловича.

Через минуту я вернулся вместе с Овсянниковым.

— Что такое? — спросил атаман.

— Брежнев пропал, господин атаман. Вчера вечером вышел из гостевого дома и не вернулся. Постель не тронута.

— Куда он собирался?

— Не сказал. Мы думали, в правление пошел.

— Намеревался выезжать из станицы?

— Нет. После последних событий Михаил Юрьевич без сопровождения на маршрут ни за что бы не пошел.

— Кто-нибудь заходил в его комнату?

— Только я. Ничего не трогал.