— Андрей, а страшно подо льдом было?

Пелагея Александровна строго глянула на сына.

— Не начинай за столом.

Из спальни вышел крестный.

Степан Анисимович облачился в парадный чекмень. Желтые выпушки на воротнике и обшлагах выделялись на темно-зеленом сукне. На груди блестели награды, которые он носил только по большим праздникам.

Крестный расчесал и слегка подкрутил усы. Пелагея Александровна подошла, разгладила складку на спине, поправила ворот и стряхнула с плеча прилипшую нитку.

— Вот теперь хорошо.

Степан Анисимович снял со стены шинель и надел поверх чекменя. Потом взял фуражку, посмотрел на нее и покачал головой.

— Морозит сегодня, будь здоров… — пробормотал он, отложил фуражку и потянулся за папахой.

Пока крестный проверял, как сидит на Олеге справа, я доел кашу. Пелагея Александровна убрала со стола, накрыла оставшиеся блюда чистым полотенцем и пошла переодеваться.

Вернулась уже без передника, в темно-синем праздничном платке и длинной, крытой сукном шубе на лисьем меху. Акулине Никитичне Олег помог надеть ее полушубок.

Татьянку Пелагея Александровна укутала так, что из-под платка остались видны одни глаза.

В курене еще раз проверили печь. Пелагея Александровна прикрыла заслонку, убрала подальше лучину и осмотрела стол.

— Вроде ничего не забыли.

— Забыла, — сказала Акулина Никитична.

— Что?

— Сама-то перед образами и не перекрестилась.

Пелагея Александровна остановилась, всплеснула руками и подошла к красному углу. Первый удар колокола раздался над станицей, когда мы уже стояли перед образами. Звон отозвался в окнах и поплыл над засыпанными снегом улицами.

— Господи, благослови, — перекрестился Степан Анисимович.

Мы вслед за ним поклонились, а колокол ударил второй раз.

— Пора, — сказала Акулина Никитична.

Крестный открыл дверь в сени, и в курень ворвался морозный воздух.

На улице только начинало светать. После метели станицу было не узнать. Снегу намело почти вровень с крыльцом. Крыши домов укрылись высокими шапками, плетни местами исчезли совсем, а вдоль улицы успели пробить узкую дорожку.

Степан Анисимович пошел впереди. Рядом ступала Пелагея Александровна, ведя за руку Татьянку. Акулину Никитичну Олег поддерживал под локоть, чтобы бабушка не угодила в сугроб.

У поворота к площади показался Рыжий.

Семен тоже был в своем щегольском полушубке и высокой папахе из выдры. Увидев нас, ускорил шаг.

— Здорово ночевали!

— Слава Богу, Семен, — ответил крестный.

— С наступающим Рождеством вас, Степан Анисимович. Пелагея Александровна, Акулина Никитична.

— И тебя с праздником, Семен, — сказала Пелагея Александровна.