— Чай пью. — я усмехнулся. — Ты для этого мне написал, чтобы выяснить, чем я занят?

— Да это я так, разговор поддержать. — Медведь кисло пожал плечами. — Ладно, к делу! Мне нужно, чтобы ты сейчас поехал со мной.

— Здрасьти-приехали! — я удивился. — Это с какой такой радости?

— Ох… — Медведь вздохнул. — Если коротко, то тобой заинтересовался наш командир, Земекис.

Я даже удосужился изобразить некоторую заинтересованность:

— Что за Земекис?

— Наш командир, говорю же. Самый главный в Центурии.

— Это я понял, но почему это должно меня убедить? Я, видишь ли, устал и собирался спать. С чего мне сейчас срываться с места и ехать к тому, кого я даже не знаю?

— Как можно не знать Земекиса? — удивился Медведь. — Он же… Ах, да. Я и забыл.

Я улыбнулся и покрутил рукой в воздухе, призывая Медведя продолжать.

— Земекис это, можно сказать, живая легенда. Человек, который управлял всем красным сектором, еще когда существовала корпорация. Мало того, что он выжил во всем том хаосе, что творился под куполом, он еще и удержал от распада практически весь сектор. Он поменял идеологию, он поменял цели и задачи, но главное — он сохранил его единство тогда, когда, казалось бы, возможностей для этого не осталось.

— И как же он это сделал? — поинтересовался я. — Ну, я это про цели и задачи. Когда существовал красный сектор как часть Кроноса, мотивация логична и прозрачна — деньги. Каждый тупо зарабатывал тем, что являлся частью корпорации. А когда купол закрылся, что произошло? Я думаю, всем было не до денег.

— Зришь в самый корень. — Медведь кивнул. — О чем я тебе и толкую — Земекис смог преодолеть даже это и сделать так, что почти весь красный сектор остался… ну, или вернее сказать, перешел в состав Центурии. Не разбрелся, не развалился на мелкие банды, которые бы кошмарили простых людей, пользуясь своим оснащением и навыками, а очень даже наоборот — стал чуть ли не единственной структурой, которая бы обеспечивала защиту от этих банд. Это… Ну, ты, наверное, просто не помнишь того, что тогда творилось под куполом…

Я даже больше скажу — я не то что не помнил, я даже не знал, что что-то где-то когда-то творилось. И поэтому причин восхищаться неведомым Земекисом все еще не имел.

Но то, как им восхищался Медведь, меня почти что поразило. Если бы я видел его глаза, даже в полутьме бара скрытые под темными очками, я бы, наверное, увидел в них фанатичный блеск — настолько жарко звучали его слова. Он действительно искренне восхищался незнакомым мне Земекисом, а, учитывая все то, что я успел узнать о самом Медведе, это что-то да значило.