Я крепко сомневался, что сам Ночемир и его собутыльники сподобятся покинуть поезд ради похода в ресторан, но ничего говорить на сей счёт не стал и молча закрыл дверь купе, после чего развалился на узкой койке. Сна не было ни в одном глазу, так что заложил за голову руки и сосредоточился на лёгком дискомфорте в области ступней, стал омывать узлы рассеянными волнами небесной силы и стискивать их своей волей, охлаждая и укрепляя. Настолько погрузился в медитацию, что сам не заметил, как начал под размеренный перестук колёс носом клевать.
Пришлось перебарывать сонливость и садиться у окна. Так дальше и глядел на тянувшиеся вдоль путей пейзажи, а попутно работал над собой. Вроде как становился лучше. Хотелось так думать. Хотелось в это верить.
Когда окончательно стихло жжение в ступнях, запер купе, разделся до исподнего и сотворил аркан магической брони. В первый раз включил в схему лишь крылья ночи, затем вернулся к стандартной схеме — и в том, и в другом случаях защитный покров растекался от пяток и до кадыка. И пусть голову он не затрагивал, но даже так достать теперь меня будет несравненно сложней прежнего.
Вот только окончательно стабилизироваться узлы ещё не успели и вновь начали ныть, пришлось погружаться в медитацию и не просто гасить болезненное жжение, но и выправлять внутренний баланс.
Обед я в итоге пропустил, и к вечеру начало всерьёз сосать в животе, поэтому на очередной остановке сбегал в ресторацию при вокзале и наскоро перекусил. На обратном пути повстречал Ночемира, который на пару с незнакомым мне аспирантом-огневиком тащил к поезду деревянный ящик с бутылками вина.
«Ночь обещает быть длинной», — мысленно усмехнулся я, поскольку и сам сегодня спать тоже не собирался. Просто не мог позволить себе такой роскоши.
В Бирюзовой гавани времени на раскачку уже не будет. Уверен был в этом целиком и полностью.
Глава 9
16–21
До Бирюзовой гавани поезд не доехал — как остановился в соседнем городке заправиться углём, так дальше уже и не покатил. Какое-то время мы просидели в раскалённых на солнцепёке вагонах, затем начались разброд и шатания — одни расползлись по тенистым уголкам, другие протоптали тропинку в пивную. Но, прежде чем запасам здешнего кабака оказался нанесён непоправимый урон, за пассажирами начали прибывать дилижансы, коляски и телеги. Специально для асессоров к вокзалу подогнали кареты, ну а мне, похмельному Ночемиру и ещё полудюжине аспирантов выпало ехать на дрезине.
Катили никак не меньше получаса, и всё это время дул встречный ветер — кидал в лицо пыль, доносил отзвуки далёких разрывов. Иногда впереди полыхало аж на полнеба, но о полноценном штурме речи покуда ещё точно не шло.