По одному дополнительному узлу я накрутил на обручи в конце первого месяца обучения и, хоть на сей раз с их формированием особых сложностей не возникло, вернуть дух к равновесному положению оказалось несказанно сложнее. Пусть новые узлы и могли считаться симметричными друг другу по горизонтали, но ещё оставалась вертикаль, а помимо этого после прожига обручей мой абрис приобрёл ещё и глубину — в итоге едва мозги не закипели, пока осмысливал случившиеся изменения и продумывал пути выправления баланса.
Даже не знаю, сколько бы в итоге промучился, если б не содействие Даны и Ночемира, которые знали решительно обо всех сложностях, возникающих при формировании абриса родной школы. Аспиранты не просто подстраховали меня, погасив искажения, но и растолковали, что и как делать дальше.
Когда я сполз со стола и самостоятельно поковылял на выход, Ночемир даже просиял от радости. Не из хорошего отношения ко мне, разумеется. Дело было совсем в другом.
— Теперь точно в срок уложимся! — заявил он, когда мы поднялись из подвала.
Я и сам испытал немалый душевный подъём, но всё же покачал головой.
— Мне теперь абрис балансировать и балансировать. Не говоря уже о том, что узлы стабилизировать нужно.
— Ерунда! — отмахнулся аспирант. — С узлами за пару седмиц разберёшься, а там и к прожигу исходящих меридианов в ноги приступить можно будет. Сами по себе они, если на концах не закреплять, на внутреннем равновесии почти никак не скажутся.
— Твоими бы устами, — вздохнул я и спросил: — Ясность-то по моему заданию появилась какая-нибудь? Хотя бы по срокам?
— Летом. Всё случится летом! — объявил Ночемир и развёл руками. — Больше ничего сказать не могу. Ты, главное, не расслабляйся — чем лучше подготовишься, тем тебе же проще будет.
И я загадал подготовиться наилучшим образом, только, как это водится, не обошлось без неожиданных сюрпризов: на следующий день Волот привёз мне из города письмо.
Глава 5
16–17
Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.
— Чего это? — уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.
Тот пожал плечами.
— Не знаю. Отец Бедный попросил передать.
У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:
— Минуту! — После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.
Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны — а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.