Под грустное мычание Гриши, под громкое рычание его вертолёта и, наверное, под дружеское ржание оставшихся наБазе девушек я полетел над Тобольским муниципальным округом.

Красивейшие места, шибко и ярко дышащие историей. Чёрт знает, как тут проходил шёлковый путь, но дорог тут почти не было. Они лишь соединяли Тобольск с Тюменью на юге, с Ханты-Мансийском — на севере и уходили тонкой веткой на восток, видимо, как раз к шелкам и пряностям. Я, конечно, полюбовался с воздуха на Тобольский кремль и пару монастырей, мимо которых мы пролетали, но меня больше интересовал запад округа, а там была только пара деревень. Вертолёт был нашей палочкой — выручалочкой, мои ноги, наверное, пели ему благодарные оды.

К обеду я вернулся наБазу . Сев за стол, уплетая горячий рассольник, я делился с девушками впечатлениями о Тоболе. Лика сидела справа от меня, а Катя — слева. Дамагерша поглаживала Ташу, сидящую на отдельном стульчике возле рейнджерши. Виукающающая енотиха благосклонно принимала знаки внимания от Вали и Кати.

— Валь, разреши мне её погладить, — попросила Лика.

Рейнджерша чуть нахмурилась, но потом махнула согласно рукой. Аналитик перетащила к себе поближе с помощью невидимого Кузьмы стулик-столик с Ташей и стала над ней сюсюкать. Енотиха заурчала и запыхтела, Лика ей отчего-то не нравилась. Аналитик задумалась и сформировала большое блюдо со свежей рыбой, которое придвинула к Таше. Енотиха не на шутку заинтересовалась угощением, но отведать свежатинки ей не дало громкое шипение и мявканье.

Откуда прыгнул Пиратик, я так и не понял. Он растянулся в прыжке к блюду с рыбой и завис в воздухе, едва касаясь своими передними лапами края этой здоровенной тарелки. Хвост кота яростно вертелся, но этот мохнатый винт никак не помог ему избавиться от суровой хватки Кузьмы. Управляющий, как ему и было приказано намного ранее, присёк эту пиратскую выходку.

— Вашу дивизию! Ах ты ж гад! — воскликнула Валя и, опрокинув стул, на котором сидела, кинулась к Пирату. Когда она обогнула Катю, в её руке появилась чёрт-знает-как-называющаяся штука для выбивания пыли из ковров, которой она захотела отколошматить кота.

Рейнджерша взмахнула ярко-зеленой пластиковой ерундовиной и та встретилась с моим лбом. Видимо у девушки практики в выбивании пыли было маловато, её замах вышел слишком широким.

— Вань, ты живой? — спросила у меня, лежащего на полу, Катя. Жена склонилась надо мной, момента, когда она это сделала, я не запомнил. Звон в голове начал стихать, я перевёл взгляд на то, что творится в обеденном зале.