— Что все это значит⁈ — забеспокоился старик. — Мы же договорились, вас отпускают и…
— Стоп, никаких договоров не было, — остановил поток слов адмирала, я. — Мною были лишь предупреждены ваши штурмовики, что произойдет с их командующим, если они нас не пропустят и начнут пальбу… Обещания же отпустить вас, «сэр», вовсе не давалось…
— Дьявол! — выругался командующий и брезгливо отвернулся от меня. — А вы не такой простой, как на первый взгляд показались… Браво, вы настоящий русский!
— Благодарю, — кивнул я в ответ, — но позвольте повторить слова моего майора, произнесенные несколько минут назад, там в ангаре: «идите к черту»! Откуда вам — федерату, воевавшему всю жизнь с арабами, ханьцами и Лигой знать кто такие и на что способны русские… И причем здесь вообще национальность?
— Поверьте, встречался на своем пути, — нехотя произнес адмирал.
— А, плохой опыт, — улыбнулся я. — Поведаете?
— Как-нибудь в другой раз, — покачал головой Дрейк, не желая продолжать тему и расстроенный, что не удалось договориться. — Времени нет на болтовню…
— Не соглашусь, — я продолжал издеваться над командующим, — времени у нас с вами будет предостаточно, чтобы поговорить о многом…
— Значит, вы меня решили не отпускать?
— Пока, нет, — прозвучал мой ответ.
— Тогда что меня сдерживает приказать сейчас всем этим парням, — Дрейк кивнул в сторону десятков следующих за нами по пятам американских штурмовиков, — перебить вас всех?
— Никаких препятствий этому не существует, — по-простому ответил я, пожав плечами. — Мы готовы были умереть еще пять минут назад, когда ваши люди ворвались в помещение. С того момента ничего не изменилось — готовность погибнуть в бою никуда не делась… Так что можете смело отдавать приказ на открытие огня…
Дрейк промолчал, понимая что на испуг русского адмирала взять не удалось, а погибать под пулями своих же солдат командующему тоже не хотелось.
— Не печальтесь так, — я победно улыбнулся и похлопал старика по худому плечу. — Не все так плохо, вы живы, а пока человек жив, у него всегда будет шанс на обретение свободы… Смерть, конечно, тоже своего рода освобождение, но уверен, об этом нам с вами пока думать рано…
— Расцениваю эти слова, как намек на то, что вы рано или поздно все же отпустите меня, — отреагировал Дрейк, испытывающее пронзив меня взглядом. Столько тоски я не видел в глазах уже давно. Похоже, адмирал и впрямь сильно расстроился своему бесславному пленению… Я поймал себя на мысли, что первый раз смотрю на Дрейка не как на кровного врага…
— Обещаю, — не знаю, как и почему вырвалось у меня…