– На воротах барьер снимается, но Аквамарин не желает никуда идти, – доложил Рори, и громкий мяв подтвердил его слова. – Он разлегся на лавке в центре плаца и орет на одной ноте.
– Как ты думаешь, моя связь с ним двухсторонняя? – спросила она, размышляя, как утихомирить обиженного зверька. – Я слышу мысли котенка, а вот воспринимает ли он мои?
– Госпоже крупно повезло, – заметил раб. – Слышать мысли кота удается не каждой госпоже. Такое случается, если у хозяйки и котика возникла взаимная симпатия. Очень может быть, что и Аквамарин вас слышит.
– Значит так. Посади котенка на лошадь и привези на озеро. Оно находится на полпути между Лагерем и моим особняком, – распорядилась Эйлана. Она ободряюще улыбнулась Клифу, который тихо лежал под ней, настороженно прислушиваясь к разговору и ловя каждый ее вдох. Спохватившись, хозяйка добавила: – Забеги в мой кабинет и прихвати для меня какой-нибудь купальник. Знаешь, что это такое?
– Да, госпожа – доложил Рори. – Госпожа Сита несколько раз ездила со мной на взморье. Среди ее вещей были купальники.
– Очень хорошо, - обрадовалась Смитерс. - Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.
– Слушаюсь, госпожа, – хозяйка почти услышала, как он склонился в поклоне.
– Очень хорошо. Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.
– Слушаюсь, госпожа, –
На этой ноте Эйлан прервала связь.
Прикрыв глаза, она сосредоточилась, представила своего маленького питомца и попробовала мысленно позвать: «Аквик».
«Мяур. Хаузяйка, рыжий не дает мне летать», – тут же наябедничал в ее сознании тонкий голосок.
«Аквик, прекрати ругаться и позволь Рори покатать тебя на спине лошади. Я буду ждать тебя у водоема. Ты любишь воду?»
«Да, хаузяйка, люблю плавать. Согласен кататься на спине лошади», – покладисто мяукнул котенок, и голос смолк.
– Киска моя, нам нужно собираться, – сказала Эйлана, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа.
Фаворит тут же убрал руки, демонстрируя мгновенное послушание.
– Киска моя, нам нужно собираться, – сказала молодая женщина, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа. – Убери за собой, и поехали.
Фаворит мгновенно подобрался, ловя каждое слово госпожи. Для него приказ «убрать за собой» всегда был особенным — это был момент предельной близости, когда ему позволялось не просто коснуться божественного тела Эйланы, а буквально стереть следы своего присутствия, забирая их себе.
Когда она приподнялась, Клиф, не смея поднять глаз выше положенного, опустился перед ней на колени. Его движения были исполнены благоговейного трепета и сосредоточенности. Он действовал бережно, словно касался лепестков редкого цветка, который доверили его заботам. Для раба, чье счастье заключалось лишь в служении, этот акт был сакральным: он слизывал капли своего наслаждения с ее нежной кожи, стараясь не пропустить ни единого следа, ни малейшего напоминания о том, что он, простой мужчина, только что был принят в ее лоно.