Тихо ругаясь сквозь сжатые зубы, я с трудом поднялся на ноги и заковылял вперед, прямо к ней.

— Эри! — позвал я, подойдя ближе. — Послушай меня! Ты должна остановиться, слышишь? Ты должна остановиться, или это убьёт тебя!

Она даже внимания на мои слова не обратила. За миг перед тем, как она снова ударила по барьеру, наши глаза встретились, и я понял, что она не то что меня не слышала. Её тут даже не было. Сложно описать это словами, но в её глазах не было разума. Яркие и лавандовые раньше, сейчас они стали чуть ли не серыми и бесцветными.

Разбитые в кровь и сжатые в кулак пальцы врезались в невидимую преграду прямо перед моим лицом. От её нового крика меня передёрнуло.

Ещё один из кристаллов лопнул и разлетелся осколками.

— Александр…

— Да знаю, знаю, — отмахнулся я.

Нужно было остановить её. Да только как это сделать? Отличный, блин, вопрос. Ладно. Была не была. Глубоко вздохнув, я шагнул вперед, прямо сквозь барьер.

— Остановись!

Второй раз за всё время нашего знакомства я отдал ей осознанный приказ. Нанесённая на её тело печать подействовала моментально. Эри дёрнулась, как от удара током. Занесённая для нового удара рука замерла в воздухе. Из её горла вырвался гортанный рык, больше напоминающий звериное рычание.

Кажется, даже в её глазах загорелся огонёк узнавания.

— Эри…

— Александр…

Меня едва не передёрнуло. То, как это было сказано. Каким тоном она произнесла моё имя. Звонкие ноты исчезли, сменившись хриплым и болезненным умоляющим шёпотом.

— Прошу, — выдохнула она. — Ты должен меня вытащить отсюда. Прошу тебя… умоляю… ты должен остановить это…

— Эри…

— Умоляю, Александр. Прошу тебя. Пожалуйста… прекрати это. Я больше… я больше не могу. Не выдержу. Оно пожирает меня изнутри. Прошу, ты должен остановить это, я не могу больше. Прошу тебя. Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё, что захочешь. Буду для тебя всем, чем захочешь. Только прекрати это. Пожалуйста. Всё… всё что угодно… всё, что захочешь! Пожалуйста…

Её голос срывался. В нём слышалось столько боли и страдания, что у меня защемило сердце. Видеть, как эта всегда сильная и выпячивающая свою гордость женщина умоляла меня с таким безумным желанием в глазах, словно была наркоманкой, страдающей от ломки и сходящей с ума без новой «дозы», было физически больно.

Я смотрел на её дрожащее, покрытое каплями холодного пота тело. На её сведенные судорогой мышцы. Как её исписанное пульсирующими символами тело била крупная дрожь, а кровь из прокушенной губы и разбитых пальцев капала на деревянный пол.

— Эри, я не могу… — тихо произнёс я.